Меня все еще влекла к себе Хирока, и я не то чтобы не хотел с ней видеться, но я не знал, как к ней подойти. От мысли, что каждым своим движением она будто манипулирует мной, я каменел. Впрочем, я больше не испытывал ни волнения, ни трепета, даже когда случайно видел ее в школе, и надеялся, что все постепенно утихнет.
С другой стороны, Сёко училась со мной в одном классе, и с того дня между нами установились неловкие отношения. Сёко, которая раньше постоянно преследовала меня, теперь боялась ко мне приближаться (что естественно) и отводила взгляд. Кажется, она любила идеализированного, выдуманного Макото Кобаяси. Мне было стыдно за то, что я разрушил ее мечты, и по возможности я старался не смотреть на нее.
Так и не закончив голубую картину, я отдалился от мира рисования и оказался в мире подготовки к вступительным экзаменам.
Однако жизнь в этом мире оказалась куда унылее, чем я думал. Блеклые дни, наполненные иероглифами и примерами, вытягивали весь цвет из моей жизни и делали ее совершенно пустой.
Может быть, из-за этой унылой и тягостной жизни я не смог отказаться от предложения отца, которое прозвучало где-то в начале декабря:
– В это воскресенье у меня наконец-то будет выходной. Не хочешь сходить на рыбалку, Макото? Если тебе не интересно ловить рыбу, можешь порисовать.
Слово «порисовать» вызвало у меня живую реакцию. Отец продолжил:
– Я знаю тихое место, вода там чистая. Воздух ясный, вид великолепный, и я уверен, что ты нарисуешь красивый пейзаж.
Мне давно уже хотелось попробовать себя в пейзажах, поэтому отцовское предложение выглядело заманчиво.
– Но у меня же экзамены! – Я решил проявить характер и отказался.
– Смена обстановки не повредит. Говорят же: «Чтобы лучше шло дело, пусть отдыхают голова и тело». Давай съездим. На машине недалеко, прокатимся заодно. Зимой воздух чистый, свежий. Решено – выезжаем в воскресенье утром!
Я так и не ответил определенно, но, кажется, решение уже было принято за меня. Вот так легко меня заманили в ловушку. Я даже не успел занять оборону. Без особого удовлетворения я вышел из дома и поплелся в школу.
На обратном пути я сгреб остатки накоплений и купил скетчбук.
10
6 декабря. Воскресенье. 6:30 утра.
Раздвинув подсвеченные рассветными лучами шторы и открыв окно, я увидел небо, похожее на голубой холст. Голубая грунтовка, на которой еще ничего не нарисовано. Только вдали, над многоэтажными домами, висели легкие тучки, будто кто-то прошелся по холсту тонкой кистью.
– Какой прекрасный день! – проговорил я, испытывая сложные чувства. Изо рта вырывался пар. Да, из-за дождя поездку точно не отменят. Меня раздражала радостная улыбка отца, но все-таки я был рад, что проснулся рано, полный сил.
До отъезда в семь тридцать еще оставалось время. Я мигом оделся, вернулся в комнату и то задвигал и раздвигал шторы, то открывал и закрывал новехонький скетчбук… но успокоиться никак не получалось.
Наконец я уселся на краешке кровати и задрал голову.
– Пурапура? – прошептал я, но ответа не было. – Мне нужен твой совет! – Тишина. – Как тебе моя челка?
Сколько я ни звал, Пурапура не собирался появляться. Прошло больше трех недель с тех пор, как я видел его в последний раз.
Эй, Пурапура! Что-то ты работу прогуливаешь. Ко мне не пора-пора?
Или ты больше не проводник?
Я смутно ощутил, что что-то потихоньку меняется – то вот недавно Саотомэ отвел меня в магазин кроссовок, то сегодня отец хотел меня куда-то отвезти.
Поэтому мне сделалось страшно.
Куда меня ведут проводники – люди из этого мира?
Темно-синяя «Тойота Калдина» с отцом за рулем поехала из города сначала по однополосной улице, затем свернула на двухполосное шоссе, потом – на трехполосную магистраль, пока не выехала из префектуры и не понесла нас по крутой и извилистой горной дороге.
Отцовское «на машине недалеко» оказалось неправдой – путь занял целых три часа. Все это время я молчал, прислонившись к окну пассажирского сиденья и делая вид, что сплю, пока и в самом деле не уснул.
Открыв глаза, я увидел, что мы едем мимо небольшой деревни в долине. Меж гор тянулись рисовые поля, а между ними повсюду были разбросаны домики. Дорога спокойно вилась меж полей, как будто старалась не тревожить покой сонной деревушки. Иногда встречались дорожные указатели на горячие источники или клубы караоке, но самих зданий я не видел. Наконец и указатели исчезли, вокруг становилось все пустыннее и пустыннее, пока отец не остановил машину на какой-то гравийной дороге.