Его голос наполнился радостью, но затем он запнулся:
– Однако… Однако мое невезение на этом не закончилось. Теперь и новая компания попала в неприятности.
Неприятности. То есть банальное мошенничество.
– Пап, да тебе нигде не везет. – До этого момента я вполуха слушал, как он пытается изобразить из себя жертву, но больше не хотел вестись на это. Ведь именно благодаря мошенничеству он из простого работника вмиг сделался начальником отдела и буквально прыгал от радости в тот вечер, когда арестовали президента и высший менеджмент компании. – Ты там работал и не знал о мошенничестве? – Я подозрительно уставился на отца. – Разве ты тоже не замешан во всем этом?
Он сразу принял смиренный вид.
– Я не знал об этом, когда начинал работать. Вернее, тогда еще директор был порядочным человеком. У него, конечно, была присказка, что надо продавать не товары, а идеи, да и честолюбия хватало, но ничего незаконного, думаю, он не делал. Пока два года назад он не стал сторонником радикальной точки зрения – продукт может быть сколь угодно плох, но, если идея хороша, потребителя можно убедить купить что угодно. Потом по компании поползли слухи, что вместе с высшим менеджментом он тайно работает над какими-то странными проектами. Может, они хотели держать это под строгим секретом, но, как ни скрывай, в компании все равно узнали.
– То есть ты тоже знал?
– Да. Все знали.
– Но почему вы не остановили их, раз знали?
– Я попытался. Я обращался к директору и менеджменту каждый раз, когда они хотели провернуть какую-то сомнительную схему. Я предупреждал, что нас ждут серьезные последствия, если это все продолжится. И что надо тратить время и силы на хорошие, достойные продукты.
– Хм… – Я начал терять терпение. Что-то тут не то. Пурапура об этом не упоминал.
– Директор начал меня сторониться. Ровно то же случилось прежде на заводе кондитерских изделий. Мой стол передвинули подальше в угол, перестали давать мне работу, в общем, делали все, чтобы я уволился. Но из чистого упрямства я не хотел подавать заявление. Если бы я снова остался без работы, то неизвестно, нашел бы новую в этот раз или нет. А еще это было бы совсем непростительно по отношению к твоей маме. У нас была ипотека, а еще требовалось платить за ваше обучение. Пока я ходил на работу, то, какие бы условия мне ни создавали, я получал зарплату. И это длилось два долгих года. – Отец глубоко вздохнул. – Два года я ходил на работу, как на пытку.
Холодный ветер колыхал его седеющие волосы.
Дрожа от холода, я схватился за термокружку из нержавеющей стали. Кофе совсем остыл.
– И никто в компании не хотел тебе помочь? – Мой голос становился слабее с каждым вопросом. Что, если я… нет, что, если Макото понял все не так и совершил непоправимое?
– Некоторые подбадривали меня, но никто не мог ничего сделать.
– Ате менеджеры, которых арестовали, – они были его сторонниками?
– Не столько сторонниками… Они, наверное, тоже сомневались, но у них были должностные обязанности, и потому они не могли ему противостоять. А молодые сотрудники, напротив, говорили, что надо уволить директора и полностью перестроить компанию. Я соглашался с ними. Если уж компания дошла до такого, нужны радикальные перемены.
– Так ты поэтому был так рад своему продвижению?
– Да, ведь благодаря ему у меня теперь появилась настоящая работа, – радостно подтвердил отец. – И более того, работа мечты в отделе разработки проектов. Мы с молодыми сотрудниками были так рады, что теперь сможем разрабатывать хорошие товары без обмана покупателей. Конечно, какое-то время было тяжело, но теперь я знал, что больше не буду тратить свою жизнь впустую.
Я почти уже онемел, когда отец добавил:
– В твоих глазах, наверное, я простой офисный работник. Может, ты видишь скучного взрослого, который каждый день ездит на работу в переполненном поезде. Но знаешь, в жизни твоего отца тоже было много поворотов судьбы. Бывало хорошее, бывало и плохое. Но единственное, что я могу тебе сказать, – плохое всегда кончается. Маленький урок, но это истина. Хорошее не вечно, но и плохое тоже проходит.
Отец чуть стеснительно рассмеялся. И от этого смеха вороны, которые сновали вокруг нашей подстилки с целью полакомиться объедками, мигом разлетелись.
Хлопот крыльев.
Черные точки, исчезнувшие в голубом небе.
Я вдруг ощутил себя таким одиноким, что у меня даже закружилась голова.
Отец хотел меня воодушевить, но я, к сожалению, знал, что плохое заканчивается не всегда.
Потому что смерть Макото не закончилась бы. Сколько бы месяцев или лет ни прошло – смерть никогда бы не прошла.
И Макото, который уже никогда не узнает, как он заблуждался, тоже умер навсегда.