И я замкнулся в своем маленьком мирке.
Я рисовал все больше и больше мрачных, холодных картин.
Даже мне стало казаться, что это уже слишком.
И хотя мне было уютно в своем мире, в глубине души я искал чего-то другого. Постепенно у меня развилась депрессия, и к девятому классу меня ни с того ни с сего начало тошнить. Я не говорил родителям, которые и так слишком за меня волновались, но почему-то меня вдруг тошнило и рвало в туалете. И это было жутко, потому что причины такого состояния крылись в моем психическом, а не физическом состоянии.
Так продолжаться не может, решил я. Наверное, я так больше не могу. Надо что-то делать.
Но что?
Для начала я попробовал нарисовать светлую картину.
Прозрачное ясное небо. Чуть колеблющееся море. Меня вдохновил смелый облик лошади, которая поднимается с темного дна на поверхность.
Как в трансе, я принялся рисовать. Меня переполняла решимость. Я думал, что, закончив картину, постепенно выберусь из того мрачного и темного места, в котором я оказался.
Однако потом настал самый ужасный день. Хирока. Мать. Отец. Они, мои спасители, по очереди уничтожили меня. Их удары били по мне тяжелее всего потому, что я равнялся на них. Весь мир погрузился во тьму, и я больше не видел цвета. Тоска душила, тошнота только усиливалась, вокруг была одна ложь, а в голове теперь всегда клубился мрак.
И слово «смерть», которое маячило где-то вдали с седьмого класса, вдруг обрело четкость и цвет.
А не умереть ли мне?
Я задумался об этом всерьез. И вот уже эта мысль не уходила из моей головы. Мне было проще думать о смерти, чем о том, как жить дальше. Смерть стала казаться привлекательнее жизни.
Когда-то давно родственники купили за границей таблетки от бессонницы для матери. Отец сказал, что лучше их не пить, и спрятал. Я хорошо запомнил куда. И тайком достал их ночью.
И потом я совершенно спокойно, как бы невзначай, проглотил снотворное и запил водой.
И умер.
Почти умер.
Пока перед моей блуждающей душой не возник странный ангел и с улыбкой сообщил:
– Поздравляю вас с победой в лотерею!
– Поздравляю вас! Вы великолепно справились со вторым шансом!
Волна воспоминаний схлынула, и я снова оказался в узком промежутке между двумя мирами: небесным и земным.
Но на этот раз передо мной стоял Пурапура во плоти, весь в белом облачении, с расправленными крыльями. Я давно не видел его в образе ангела. Он снова обращался ко мне на «вы».
– Я думаю, вы уже поняли, что тут происходит, – начал Пурапура. – Пребывание в гостевой семье – не просто закалка души, но проверка того, может ли душа, которая отринула себя, как ваша, снова вернуться к себе. Так сказать, душевный тест-драйв. Естественно, гостевая семья на самом деле – ваша. Вам дается шанс снова посмотреть на место, где вы споткнулись, на ваши проблемы, на вас… Это же очевидно, не так ли? Впрочем, когда об этом сообщают с самого начала, эффект совсем не тот, поэтому я все утаил.
На такое откровенное бахвальство я мог только развести руками. Что я мог ответить? С самого начала в Пурапуре было много подозрительного.
Но наконец я собрался с мыслями:
– Знаешь что?.. Проводник из тебя совсем никудышный, раз ты умолчал о главном. Благодаря тебе я такого наворотил! И ты ведь нарочно все так повернул?
– Конечно! – Пурапура выпятил грудь. – Вы же выиграли в лотерею, но тем не менее, чтобы получить шанс и воскреснуть, вам нужно пройти сквозь испытания. Ведь мы не можем воскресить вас только потому, что вам повезло.
– Но вы заставляете людей думать, что им повезло случайно, обманываете их и делаете им больно…
– И в результате вы снова будете жить в теле Макото Кобаяси, за что вы втайне хотите сказать мне спасибо. Отличный результат.
Я вздохнул. Никогда мне не переспорить этого странного ангела.
Все же, как и сказал Пурапура, я был очень рад тому, что не умер в самом деле – не разобравшись с разными заблуждениями, не зная, как мое самоубийство повлияло на мою семью, не подружившись с Саотомэ, не обняв плачущую Хироку и, наконец, так и не заметив Сёко, которая, сама того не зная, спасла меня, – и тому, что моя душа не исчезла из круга перерождений и не лопнула, как пузырь в лимонаде. Я был правда очень, очень этому рад.
– И почему вы не можете открыто поделиться этими чувствами? – сказал Пурапура, распростерев руки.