Я отбросил ботинки с секретом на ковер, растянулся на кровати и уставился в потолок. Силы совсем покинули меня, и я чувствовал себя идиотом оттого, что так радовался и семье, в которую попал, и их заботе.
С чего это я взял, что они все так любят друг друга?
– Теперь мне даже удивительно, что Макото не свел счеты с жизнью раньше, – горько улыбнулся я Пурапуре. – Наверняка я сделал что-то ужасное в прошлой жизни, раз мне попалась такая гостевая семья.
– Кстати. Еще кое-что забыл.
Пурапура меня совсем не слушал.
– Макото Кобаяси сейчас в девятом классе.
– Что?
По росту я думал, что он в шестом.
Стой. Погоди-ка… девятый класс…
Меня накрыла паника, а Пурапура с улыбкой сообщил:
– Через полгода у тебя экзамены в старшую школу.
2
С виду обычная дружная семья на самом деле оказалась змеиным логовом, а добрые и любящие близкие все как на подбор скрывали свою низменную натуру. Семья актеров в масках. Что ж, подумал я, раз они не знают, что настоящий Макото умер, и хотят и дальше притворяться заботливыми родственниками, буду вести себя так, как мне вздумается.
Вот мать – точно нарядная домохозяйка с картинки, стоит на кухне в бледно-лиловом переднике, который ей так идет. Давай, продолжай разыгрывать из себя добрую жену и мудрую мать и скрывать, что ты изменила мужу. Только извини, но хорошим сыночком я больше не буду. Ее стряпня вдруг мне опротивела, и я стал оставлять почти все на тарелке.
Вот отец – который с улыбкой до ушей в переполненном вагоне метро первым уступит место пожилому человеку. И как, удобно тебе в кресле начальника, которого ты подсидел? Давай, продолжай дальше плясать от радости из-за своей никчемной карьеры. Только прекрати обращаться ко мне со своей лицемерной улыбкой. Я перестал отвечать даже на его «Ну, я пошел!» или «Я дома!».
Мицуру сразу показал свое истинное лицо. Утром, через пару дней после выписки из больницы, мы внезапно столкнулись у туалета. Я успел быстрее схватиться за дверную ручку, и Мицуру, со злостью прищелкнув языком, выпалил: «Даже умереть не смог!» Бесчувственный и злобный – все, как и сказал Пурапура. Раз Мицуру не обращал на меня внимания, я решил отвечать ему тем же.
Так я отдалился от семьи и, само собой, большую часть времени стал проводить в комнате Макото. В полном одиночестве я слушал диски и радио, читал мангу, а вечерами играл в карты с Пурапурой. Из комнаты я спускался только поесть, но, почти не притронувшись к еде, возвращался обратно. Впрочем, по большей части я сидел неподвижно, поэтому голода не ощущал.
У семьи мое поведение не вызвало никаких подозрений.
То есть Макото и до самоубийства вел себя так же.
Тем не менее уже через несколько дней я порядочно устал от такой жизни.
На четвертый день я признал поражение и решил, что завтра, в пятницу, пойду в школу, где учился Макото. До этого времени у меня была справка по болезни.
Мать молчала, но, похоже, она волновалась из-за того, что я пропустил много занятий. И когда я сообщил, что завтра пойду в школу, глаза ее сразу же заблестели.
На следующее утро впервые за долгое время я встал рано и полностью умял завтрак, состоящий из яйца и бутерброда с тунцом. Потом я почистил зубы, тщательно умылся и причесал чуть отросшие волосы. Рассматривая свое отражение в ванной, я пустился в размышления: вот если бы Макото что-нибудь сделать с прической и стилем в одежде, он сразу стал бы выглядеть лучше… Да, прическа и стиль. Школьная форма с воротником-стойкой ему совсем не шла.
Я привел себя в порядок, вернулся в комнату Макото и, сверяясь с расписанием, отыскал нужные учебники. Полный энтузиазма, я проснулся слишком рано, и времени оставалось еще в избытке. Я сложил все книги, и тут меня охватила тоска.
Подойдя к подоконнику, я выглянул на залитую утренним светом улицу. По ней тянулись цепочки школьников в форме точь-в-точь как у Макото.
Девчонки идут парами и дружно держатся за руки.
Стайка балующихся мальчишек.
Рано созревшие парочки.
До меня доносился их смех.
Я задернул штору, отошел от подоконника и присел на краешек кровати. Уже была пора выходить, а я не шевелился. Даже когда мать позвала меня, я не откликнулся и все так же продолжал сидеть, пока из-за книжной полки не возник Пурапура.
– Чего сидишь? Ты же опоздаешь.
– Я жду.
– Чего ждешь?
– Чтобы кто-нибудь меня проводил. – Тут мне показалось, что все напрасно, и я высказал эту мысль Пурапуре. – Как такое может быть? Макото покончил с собой, чудесным образом спасся, целую неделю лежал в больнице и еще четыре дня не ходил в школу. И никто, ни одна душа не пришла его проведать! Ни один человек не позвонил, даже открытку не отправил. Никто даже конспекты не принес. Что-то мне это все не нравится.