Подняв голову, Элин рыщет взглядом по фасаду дома, осматривает все углы и закоулки, но напрасно.
Отыскав место на террасе, с которого Сэм выбросил карту, пытается мысленно представить траекторию ее полета. А что, если ее отнесло на соседнюю улицу?
Элин бежит на Брум-стрит. Завернув за угол, сталкивается нос к носу с пожилой женщиной. Жирные седые волосы собраны в небрежный пучок на затылке, на худом костлявом теле болтается зеленый мешковатый спортивный костюм с большими уродливыми пятнами на животе. В одной руке она сжимает карту звездного неба, в другой – свернутое одеяло, перевязанное куском кожаного ремня. Элин пытается отобрать у нее карту, но старуха сердито шипит на нее, по-звериному ощерив зубы, она явно под воздействием чего-то более сильного, чем обычный алкоголь.
Элин пятится:
– Это мое, пожалуйста, отдайте ее мне, это я потеряла ее.
Но старуха упрямо мотает головой.
Элин лихорадочно шарит по карманам в поисках мелочи, но ничего не находит.
Она умоляюще тянет руки к старой женщине:
– Пожалуйста, отдайте. Это от человека, который очень много для меня значит. У меня нет с собой денег, но я обязательно принесу, если вы немного подождете. Только, пожалуйста, отдайте ее мне, – в отчаянии просит она.
Старуха снова мотает головой и прижимает карту к себе. Один уголок мнется. Элин вздрагивает.
– Умоляю, осторожней! Это от человека, которого я… который очень дорог мне. Пожалуйста!
Старуха смотрит на нее печальными глазами. Кивает.
– Да-да, я понимаю, понимаю. Любовь, любовь, любовь, – бормочет она и отпускает карту. Та приземляется на землю прямо у босых ног Элин.
Хейвиде, Готланд, 1979
В этот час на шоссе было пустынно. Ни машин, ни людей. Неровный, местами торчащий асфальт здорово растрескался после весенних заморозков. По проезжей части пролегли длинные трещины, а белая линия по краям поблекла и местами стерлась. Элин шла, прыгая с одного отрезка разметки на другой. Пустая матерчатая сумка в ее руке надувалась на ветру. Прыгала она сосредоточенно, осторожно приземляясь на носки поношенных туфель. И тут внезапно перед ней возник он. Смех и шорох подошв по асфальту. Он прыгал гораздо лучше нее, расставив руки и преодолевая в прыжке по две полоски разметки вместо одной. Весь заляпанный грязью от макушки до пяток, в синем комбинезоне и грубых сапогах. Вот он остановился и широко улыбнулся. Веснушки на его лице почти ничем не отличались от пятен грязи. Элин поднатужилась и прыгнула мимо него, пролетев две полоски зараз. Ну, почти.
– Слишком слабенько.
Сквозившее в его голосе чувство превосходства действовало ей на нервы. Она предприняла еще одну попытку, прыгнула, но снова приземлилась ровно между линиями. Повернулась и сердито уставилась на него. Он звонко рассмеялся:
– Сдавайся. Тебе никогда меня не победить. Я же мальчик.
– Ну, ничего, однажды я тебе еще покажу, – проворчала Элин и, показав ему язык, помчалась к магазину.
Перед дверями стоял трактор с прицепом, доверху набитый деревянными ящиками. Свекла, картошка, морковь и капуста прямо с грядки. Из магазина вышел Мике и бросил сердитый взгляд на детей.
– Привет, Элин. Фредрик, кончай балбесничать, марш работать, – грозно рявкнул он.
Элин поежилась – голос мужчины походил на утробное рычание.
Фредрик вихрем промчался мимо нее, напоследок дернув легонько за волосы. Подскочил к прицепу и подхватил с него два ящика, таких больших, что они доставали ему до носа. Увидав, как его спина сгорбилась под их тяжестью, Элин решила помочь и, ухватившись за край верхнего ящика, попыталась снять его:
– Ну и тяжесть. Я тебе помогу. Все равно я никуда не тороплюсь.
Фредрик что есть силы замотал головой:
– Оставь, а то отец совсем озвереет, если увидит. Ничего, я справлюсь, я сильный.
Элин решила не настаивать. Едва она отпустила край ящика, как в дверях магазина снова возник Мике. Не переставая болтать, он взвалил на себя три ящика, и было видно, как под тонкой тканью рубашки напряглись мускулы. В просветах между пуговицами виднелась грудь, покрытая черными курчавыми волосами.
– Я уже три раза успел сходить туда-сюда, пока ты тут амуры крутишь. Сын фермера, называется. Никакого тол ку, – ворчал он.
Фредрик, пошатываясь под тяжестью ящиков, двинулся вверх по лестнице, даже толком не видя, куда ставит ноги. Элин подскочила к нему и придержала дверь. Когда он проходил мимо, она успела шепнуть ему на ухо:
– Я побегу, пока он не разорался, что я путаюсь под нога ми. Увидимся вечером. Условный сигнал прежний.
Она направилась к полкам с крупами и вскоре услышала, как заревел мотор трактора и Гринде, отец и сын, покатили прочь. Сложенные друг на друга ящики, которые они привезли, остались стоять возле полок с овощами. От дверей в глубь магазина протянулась дорожка из грязных следов, словно в напоминание о том, откуда к нам на стол попадают продукты.