Фредрик слабо фыркнул:
– А-а, не знаю. Но все к тому идет. Я почти каждую ночь слышу, как они шумят в своей спальне.
– Что, дерутся? – сочувственно спросила Элин.
– Чего?
– Дерутся, говорю?
– Да нет, зачем? Просто громко кричат, ругаются. Потом ходят весь день злые и дуются друг на друга. Папа стал очень сердитым. – Фредрик вздохнул и, подтянув ноги, прижался лбом к коленкам.
– Я видела его на днях с…
Элин осеклась. Протянула руку и ласково погладила по спинкам котят. Шерстка под ее пальцами была мягкой и нежной, словно бархат.
– Кого? Моего папу?
– А, забудь ничего.
– Нет уж, давай рассказывай. Чего он еще натворил?
Фредрик положил руки под голову и приготовился слушать.
– Да говорю же, ничего, ровным счетом ничего. – Элин легла рядом с ним.
Какое-то время они лежали молча и смотрели в потолок.
– Хорошо здесь, – вздохнул Фредрик. – Летом можно устроить на сеновале тайник, и тогда нас никто не найдет. – Он поднял голову и обвел взглядом чердак.
– Да уж, Крошка выбрала себе отличное место.
– Будешь ухаживать за ними? – спросил он.
– Конечно! Они такие хорошенькие. Да и Крошке будет компания, а то она и так все время одна. Но только, пожалуйста, не говори никому, что они здесь, особенно моей маме, хорошо?
– Почему это?
– А вдруг она решит их продать?
Фредрик фыркнул:
– Да кто их тут купит. У нас в округе полно кошек.
– Она может отвезти их куда-нибудь. Ты этого хочешь?
– Нет, конечно. Ладно, мы никому не скажем. Пусть они будут нашими детишками. – И лицо Фредрика расползлось в улыбке.
– Точно. Нашими пушистыми детишками. И тогда у нас будет самая настоящая семья: ты, я и котята. – Она так громко захихикала, что Крошка испуганно дернулась.
Элин зажала рот ладошкой, подавляя готовый вырваться наружу смех. Фредрик кинул в нее пригоршню соломы:
– Ну и глупая же ты. Недотепа.
– Почему ты меня так назвал? Кто это – недотепа?
– Да вот вроде тебя – такая же симпатичная, но глупая.
Когда Элин вернулась домой, Марианна сидела на стуле в прихожей. Почти совсем стемнело, но свет она не зажигала, отчего весь первый этаж тонул в сумерках. Одна рука матери покоилась на стоявшем на тумбочке телефоне, старом допотопном аппарате ядовито-зеленого цвета с черным витым шнуром и серебристым наборным диском. Марианна явно ждала звонка, но при появлении дочери поднялась и отправилась на кухню. Достала из ведра в кладовке картошку, включила воду и принялась мыть черные, только что с поля, клубни под краном. Жесткой щеткой аккуратно счищала въевшуюся в кожицу землю. Элин подошла и встала рядом. Какое-то время молча наблюдала, как мать моет картошку, потом взяла из ее рук щетку:
– Давай помогу.
Марианна кивнула и положила уже очищенные клубни в кастрюлю. Расставила на столе тарелки и добавила к ним высокие бокалы.
– Начисти побольше, сегодня на ужин только картошка с соусом.
– А бокалы зачем?
– Так интереснее пить воду из-под крана. Мы можем чокаться и представлять, что это шампанское или лимонад.
– Здорово.
Марианна опустилась на стул и достала сигарету из пачки.
– Пора бросать курить, – вполголоса пробормотала она, чиркая спичкой, – слишком дорогое удовольствие.
Элин лишь слабо кивнула в ответ, продолжая лихорадочно чистить круглые клубни. Она прекрасно знала, сколько стоят сигареты.
Когда же телефон наконец зазвонил, Марианна вскочила и унеслась в прихожую. Она старалась говорить шепотом, но Элин, стоя возле раковины на кухне, слышала каждое ее слово.
– Я скучаю по тебе… Мы скоро увидимся.
Тишина. Сдержанное радостное пофыркивание.
– Приходи, когда стемнеет. Дети скоро уснут.
В тот вечер за столом вовсю звенели бокалы. Эдвин залез с ногами на диванчик и держал речь. Он решил играть, будто он король Готланда, а все остальные – его гости. Мальчишка изо всех сил старался выглядеть серьезным, но речь его то и дело прерывалась смехом. Раскрасневшись, он кое-как откашлялся и продолжил:
– Итак, объявляю начало трапезы. Всем можно приступать. Ешьте красиво. С закрытым ртом. И не забывайте пользоваться ножом и вилкой.
Марианна энергично кивнула и громко зааплодировала. Эрик поддержал ее. Элин вздохнула.
– Да замолчи уж. Нам вовек не сидеть за одним столом с королем, – угрюмо пробурчала она.
– Сама замолчи, неужели не видишь – сегодня у нас за столом в кои-то веки весело, – прошептала Марианна и больно ущипнула ее за бок. Боль осталась, даже когда она убрала руку.
Элин еще не спала, когда пришел он. Она услышала, как открылась и закрылась входная дверь. Услышала шепот и звук поцелуя. Тихонько выбралась из постели и выглянула в щелку между неплотно закрытой дверью и косяком. Тесно обнявшись, словно став единым целым, парочка двигалась к спальне Марианны. Мама нелепо пятилась, присосавшись к его губам.