Многозначительно умолкнув, Токиэ искоса посмотрела на попутчицу. «Ума ей, похоже, не занимать, так что, надеюсь, она сделает правильные выводы, — сказала себе Токиэ. — Поскольку ее бывший обзавелся докучливой супругой, постоянное напоминание о себе рано или поздно ударит по ней самой и обернется новым кошмаром, проклятием, которое уже ей придется нести до конца жизни».
Токиэ не знала, насколько глубоки чувства собеседницы к несостоявшемуся жениху, но, видя перед собой прелестную молодую женщину, могла предугадать, что этот удар, при всей своей болезненности, едва ли станет для той фатальным.
— Понимаю, — наконец выдохнула попутчица, и ее голос звучал искренне.
— Следующая остановка — Обаяси. Обаяси.
Когда голос из динамика стих, Токиэ ласково произнесла:
— Не сочтите за назойливость, но вид у вас сейчас ужасно усталый, вот я и подумала: возможно, вам стоит сойти в Обаяси и прогуляться. Обаяси — чудесное место. Проветритесь немножко!
Собеседница с сомнением наклонила голову, но, по-видимому решив принять совет пожилой дамы, с которой успела столь откровенно поговорить за время переезда от одной станции до другой, кивнула.
— Пожалуй, я так и сделаю.
Поезд замедлил ход и подъехал к платформе. Двери открылись, и первыми в вагон вошли парень с девушкой. Их взгляды тотчас приклеились к белоснежному платью пассажирки. Та поправила сумочку на плече и уже собралась выйти, но внучка Токиэ окликнула ее:
— Вы забыли пакет!
Плечи женщины дрогнули. «Наверное, она хотела как бы невзначай оставить его тут», — поняла Токиэ. Ее недавняя собеседница обернулась, подхватила пакет и, криво улыбнувшись Ами, вышла на перрон.
— До чего красивая невеста! — восхитилась девочка, провожая глазами фигуру в белом.
— Она не невеста, — поправила Токиэ, чей суховатый тон, возможно, был продиктован презрением к особе, которая сегодня действительно вышла замуж. — Невеста не ехала бы домой одна. Она ведь без жениха, ты обратила внимание?
— А, точно.
Токиэ помнила, что белый — цвет не одного лишь свадебного платья. В исторических драмах женщина, посещающая святилище в час быка, тоже носит белое. А приходит она не просто так, а чтобы наложить проклятие. То есть спектр белого охватывает не только празднование, но и месть, однако внучка пока слишком мала, чтобы ей об этом рассказывать.
— Ты заметил? С ума сойти, да?
— Угу, отпадно выглядит.
— Ты серьезно?
Студенческая пара, заскочившая в вагон, когда женщина в белом выходила на платформу, встала у противоположных дверей и без стеснения обсуждала увиденное.
— На ней платье, похожее на подвенечное, а в руках сувенир со свадьбы. Такие обычно вручают гостям.
— Допустим. И что в этом странного?
— Да-а, у вас, мужчин, познания нулевые, когда речь заходит об официальных мероприятиях. Прийти в белом платье, тем более в таком элегантном, на чужое бракосочетание — это табу. Бьюсь об заклад, что-то тут нечисто.
Девушка попала в точку, но Токиэ не хотелось, чтобы ее внучка слушала этот диалог. И как бы ни мала была Ами, она уже сообразила, что двое пассажиров перемывают косточки той особе в белом. Девочка сидела не шелохнувшись, изображая паиньку, а сама обратилась в слух. Даже если она не уловила смысл этого диалога, вскоре ей наверняка станет ясно, что парочка говорит о красавице в белом.
— Ами… — поймав чуть виноватый взгляд внучки, Токиэ торжественно произнесла: — Я подумываю завести собаку. Что скажешь?
— Ух ты! Правда?! — просияла девочка.
По искоркам в ее глазах Токиэ поняла, что новость затмила и появление странной невесты, которая и не невеста вовсе, и разговор пассажиров: «Другое дело. Мала ты еще для таких историй».
— Пусть это будет золотистый ретривер, бабуля!
— К сожалению, я уже недостаточно сильная, чтобы справиться с большой собакой. Мне нужен кто-то поменьше.
— Вроде тех, которых мы видели сегодня? Как их там… Корги?
— Да, примерно такого размера. Вероятно, сиба-ину тоже подойдет.
— Щеночки сиба-ину славные! — закивала внучка, по-видимому готовая поддержать любой выбор бабушки. — А чихуахуа тебе нравятся? Они как раз некрупные.