Издалека, со стороны железнодорожного переезда, послышался гудок.
— Юки, твой последний поезд ушел.
— Я знаю.
— Значит, остаешься ночевать у меня.
— Если бы ты велел мне возвращаться домой, я бы разревелась.
С пустой чашечкой в руке она поднялась и прошла на кухню. Вода в кране зажурчала. Юки сполоснула чашку и ровным шагом вернулась в комнату.
— Сейчас я выпью еще порцию. А потом мне нужно в ванную.
Масаси налил ей «Кэйгэцу».
— Держи, а я пас. Боюсь, меня развезет.
Он выпил минеральной воды. Юки мелкими глоточками цедила саке и молчала.
— Мне что-то не по себе, — вздохнула она. — Печалит, что мое присутствие тебе неприятно.
— С чего ты взяла?
— Да ведь ты даже не попытался меня обнять!
— Если ты этого хочешь, дай мне шанс. Сама посуди, мы уже столько выпили, а ты трезва как стеклышко и, в отличие от меня, контролируешь свои действия — помнишь, что перед новой порцией саке чашку следует ополоснуть. И потом вплоть до этого дня наши встречи проходили на людях. А я так долго не решался пригласить тебя в гости. Словом, ты могла бы и сама проявить инициативу… Но сегодня я в любом случае не отпущу тебя домой, — закончил он невпопад.
— Ха-ха-ха! — Юки залпом допила то, что оставалось в чашечке.
— Вот видишь? Ты хлещешь саке так, будто это вода.
— Просто сейчас мне надо принять душ.
То, что в эту минуту поход в душ был для нее важнее, чем возможность посмаковать саке, являлось, пожалуй, наиболее красноречивым выражением ее чувств к Масаси.
Когда поезд проезжал по металлическому мосту, в поле зрения возникало здание музыкальной школы Такарадзуки, словно вышедшее из сказки, — с бежевым кирпичным фасадом, ярко-оранжевой крышей и нетривиальными архитектурными формами.
На повороте перед станцией Такарадзука электричку чуть накренило. Юки не удержалась на ногах и схватила Масаси за руку.
С той ночи она больше не стеснялась прижиматься к нему.
После того как поезд остановился и двери открылись, пассажиры разом высыпали на перрон.
В толпе Масаси и Юки заметили пожилую даму и девочку с таксой в клетке-переноске. Они помахали им, бабушка и внучка приветливо помахали в ответ, а затем направились к лестнице, ведущей вниз.
Ну а Масаси и Юки пересаживались здесь на электричку до Умэды, которая стояла с противоположной стороны платформы.
И напоследок
Такарадзука
Наутро после первой ночи, проведенной вместе, Масаси и Юки долго болтали обо всем на свете и многое узнали друг о друге.
Масаси полагал, что Юки нарочно хватает с библиотечных полок книжки, которые ему хотелось прочитать, однако, как оказалось, это было не так. Юки же было любопытно, по какому принципу он их выбирает. «Хм, вот бы спросить у него, почему он взял такую книгу», — думала она тогда.
Узнав ход ее мыслей, Масаси ощутил болезненный укол совести — он-то считал Юки соперницей, с которой постоянно соревновался.
— Я каждый раз искала повод заговорить с тобой, но боялась, что ты сочтешь меня странной.
— А я расстраивался, что из-за тебя вечно вынужден уходить из библиотеки несолоно хлебавши, но другие твои книги — то есть те, что изначально меня не интересовали, — мне тоже пришлись по душе. Я сделал вывод, что твоему выбору можно доверять, несмотря ни на что.
— Несмотря ни на что? Так я тебе не нравилась?
— То, как ты тогда выхватила у меня из-под носа книгу, которую я собирался взять, ужасно меня взбесило. И взбесило вдвойне, ведь ты была как раз в моем вкусе.
— Понимаю. Ты тоже был в моем вкусе, только я не расстраивалась. Когда мы очутились в одной электричке, я решила, что шанс упускать нельзя.
— То есть после пересадки ты специально устроилась рядом со мной?
— А то! Решила показать тебе иероглиф. Я загадала желание: если, увидев инсталляцию, ты захочешь обсудить ее со мной, возможно, наше знакомство перерастет в нечто большее.
— Другими словами, ты поймала меня на крючок? Спасибо.
— За что?
— Если бы ты не сделала этого, мне ни за что не хватило бы смелости попробовать поймать на крючок тебя. Ты разочаровалась бы во мне или рассудила: ну, не судьба так не судьба.
— Однако ты сошел с поезда и помчался вдогонку за мной.