— Все-таки убийство? Самоубийство или несчастный случай отпадают?
— Убийство, убийство, господин Смолев, — в ответ поклонился старший инспектор. — Нет ни малейших сомнений. Кстати, вы вовремя! Мы тут уже все закончили. Я как раз хотел вас предупредить, что через несколько минут приедут из морга забрать тело на вскрытие. Патологоанатом уже ждет, я договорился.
Алекс внимательно посмотрел на Антонидиса. Возбужден, почти счастлив. Что это с ним? Сияет, как начищенный пятак.
— Вы напали на след, старший инспектор? — поинтересовался Смолев.
— На след? Напал ли я на след? Я практически раскрыл это преступление! — утирая вспотевшую шею платком, гордо заявил полицейский, отступая в сторону и пропуская своих сотрудников, выходивших из номера. — Осталось лишь дождаться результатов экспертизы, которая подтвердит мою версию. Но это уже формальность.
— Причина смерти? — хмуро спросил Смолев, не спеша разделить энтузиазм старшего инспектора.
— Яд! Сильнодействующий яд. Следы от укола до сих пор видны на локтевом сгибе.
— Вот как? Но кто же убийца?
— За этим дело не станет, мы очень быстро его вычислим, — пожал плечами глава уголовной полиции. — Уже сейчас ясно, что это медик, имеющий доступ к ядам, знакомый с убитым. Еще до конца дня мы выясним, кто именно совершил убийство и задержим преступника. Я думаю, что это дело войдет в учебники криминалистики как самое скоротечное. Не переживайте, Алекс, дело раскрыто — и больше на вилле «Афродита» ничто не потревожит покой постояльцев! Я вам за это ручаюсь!
«Свежо предание», — недоверчиво подумал Смолев, вздохнул и ничего не ответил.
Часть четвертая
Умный человек не делает сам все ошибки — он дает шанс и другим.
На ужин помимо привычных блюд — мусаки с баклажанами и фаршем из молодого ягненка, ставшей визитной карточкой кухни «Афродиты», салата хорьятики со свежими овощами и белоснежным пластом сыра фета, запеченных овощей, кальмаров, фаршированных брынзой, зеленью и обжаренных на гриле, пирогов с картофелем, шпинатом и сыром — Петрос еще приготовил запеченную в йогуртовом соусе со специями нежную курятину с картофелем и томатами. Все было сервировано с отменным вкусом и уже ожидало гостей, которые должны были появиться с минуты на минуту.
Картину накрытого и готового к трапезе стола дополняли большие тарелки с твердыми островными сырами, розоватым вяленым мясом, блюдо с фруктами, виноградом и несколько бутылок с вином: белым — ассиртико, и красным — ксиномавро, по наименованиям сортов винограда, из которых они были изготовлены.
Вино прибыло накануне из погребов одного из лучших виноделов острова — старого Иоанниса Спанидиса.
Его сын Леонидас несколько месяцев назад принял у отца эстафету островного виноделия, возглавив фамильную ферму с фруктовыми садами, виноградниками и оливковыми рощами. Теперь он ждет не дождется, когда из далекого Петербурга к нему вновь — в этот раз уже насовсем — приедет его русская невеста Ариадна, уехавшая улаживать вопросы с университетом. А там, как любит говорить генерал, «честным пирком да за свадебку!» Богата будет эта осень на свадьбы…
Белое вино охлаждалось в небольшом серебряном ведерке со льдом, красное было открыто и стояло на столе, постепенно насыщаясь кислородом в ожидании, когда его разольют по бокалам.
Вошедший первым в гостиную, благоухавшую ароматами только что приготовленных блюд, генерал Интерпола невольно остановился, зачарованно потянул воздух носом, блаженно зажмурил глаза и добродушно рассмеялся.
— Саша, друг ты мой ситный! Как говорил один бывший наш однокашник, который содержит нынче в Хайфе сеть магазинов с «русскими» продуктами, — «шоб я так жил!»
— Помню, помню, — улыбнувшись, подтвердил Смолев, вошедший в гостиную вслед за генералом. — Ты про Леву Лидермана? Неужели сеть магазинов? Я всю жизнь считал, что он работает на израильскую контрразведку!
— Одно другому не мешает, — пожав плечами, лукаво улыбнулся генерал. Не теряя времени, он уселся за стол и расстелил на коленях большую домотканую салфетку с вышитым изображением резвящихся дельфинов. — Лева считает, что любой добропорядочный еврей должен быть непременно трудолюбив: помимо основного места работы он всегда должен «еще немножечко шить на дому». И в этом что-то есть… Я, ты знаешь, пожалуй, начну с мусаки!
— Конечно, — кивнул Алекс и, взяв в руки тарелку генерала, отправился к тому краю стола, где стояло глубокое блюдо с традиционной греческой запеканкой. — Кстати, он всегда любил повторять, что «на исторической родине имеет-таки вполне себе неплохой гешефт и еще кое-что!» Мы с ним за последние пять лет раза три всего говорили по телефону, как-то не довелось пока пересечься.