После суматошных сборов я спешно прибыла во дворец, где главный дворецкий сопроводил меня прямо в приемную императора.
– Ваше величество, прибыла леди Мизериан, единственная дочь маркиза Мизериана и невеста его высочества наследного принца.
– Пусть войдет.
Глубоко вдохнув, я улыбнулась вежливой улыбкой и, сохраняя невозмутимость, вошла в помещение. Лучи солнца освещали всю комнату, отражаясь от белого мрамора и золотой отделки. Император сидел спиной к окну, что на фоне света делало его фигуру еще более внушительной, однако лицо седовласого мужчины с бородой было дружелюбным, а взгляд теплым.
– Светлого дня вам, ваше величество.
– Прости, что вызвал так внезапно. Надеюсь, это было не слишком затруднительно для тебя?
– Как может быть воля вашего величества затруднительной? Для меня это всегда в радость.
– Как сладки твои речи, но сейчас не об этом. Эрида, я позвал тебя для того, чтобы обсудить твою церемонию совершеннолетия.
В империи человека считают взрослым по достижении двадцати одного года, поскольку в этом возрасте физическое и психическое развитие считается завершенным. В отличие от других стран, где еще растущих детей вынуждены отправлять на работу или в армию, империя из-за отсутствия нужды могла отодвинуть границу совершеннолетия так далеко, как ей было угодно. Эрида была самой молодой из всех ключевых персонажей романа, поэтому остальные, вероятно, стали совершеннолетними еще в прошлом году. К слову, император напомнил мне, на каком сюжетном этапе сейчас находилась история.
– …Хотя это не совсем обычная практика, но я хотел бы провести твою церемонию во дворце. Или, может быть, у тебя уже есть другое место на примете?
Даже если я начну отказываться, все будет так, как решил император. Я не хотела спорить с ним, поэтому просто кивнула. А причина, по которой его величество настаивает на проведении церемонии совершеннолетия во дворце, заключается в слухах о том, что наследный принц пренебрегает мной и испытывает симпатию к простолюдинке Елене… что на деле никакие не слухи, а общеизвестный факт. Грубо говоря, это прямое оскорбление семьи маркиза Мизериана – представителя одного из самых влиятельных аристократических родов в стране. На самом деле отец Эриды, хоть и молчит, в глубине души крайне возмущен этим. А уж тем более его приводит в ярость то, что привязанность принца направлена именно на Елену, которая является потомком самого главного врага семьи Мизериан – влиятельного рода Антебеллом, чья репутация однажды была разрушена руками маркиза. Императорская фракция, несмотря на свое название, будто состоящая лишь из личных сторонников императора, на деле, скорее, «имперская фракция» и включает тех, кто ради блага страны вмешивается в дела его величества, выступая для него преданными, но крайне суровыми советниками. Помолвка наследного принца и Эриды была политической игрой со стороны императора с целью успокоить и усмирить аристократию. Однако поведение Алекто ставит всех в затруднительное положение. По этой причине император решил провести мою церемонию в императорском дворце, чтобы убедить всех в стабильности этого союза.
– Благодарю за заботу. Для нашего рода это будет великой честью.
– Говорят, что наследный принц привязался к дочери няни.
Император, видимо, хотел разобраться со всеми неприятными делами сразу, но от этого у меня лишь больше голова разболелась.
– Вы говорите о леди Антебеллом?
– Ты знаешь эту девицу?
– В детстве мы с ней играли вместе с его высочеством и лордом Каджаром.
– …Все из-за этой няньки. Императрица избаловала и ее, и ее ребенка.
Император, цокнув языком, слегка постучал по столу. Жесткий отблеск вспыхнул в его глазах, и я невольно почувствовала легкую дрожь. Хотя он сейчас и выглядит как доброжелательный дедушка, но на деле этот человек собственноручно убил своего старшего сына. Формально причина была в том, что его наследник планировал измену, но, несмотря на отсутствие прямых доказательств, император не колебался и не стал инициировать повторное расследование. Императрица, хотя тоже была замешана в этом, избежала смертного приговора потому, что носила под сердцем Алекто. Император все еще любил ее, но, разумеется, понимал, что, потеряв ребенка, она привязалась к няне, которая находилась в схожем положении.
– Ревнуешь к ней?
– Нет.
– И правильно. На то нет никаких причин.
Император жестом поманил меня подойти ближе, а затем сильно сжал мою руку своей теплой ладонью. Крепко, даже больно.