Кто-то из китайцев признал бэйпинского Шан-лаобаня и с гордостью представил его своим японским друзьям. Те в один голос разразились хвалебными словами, защелкали фотоаппараты, и когда Шан Сижуй закончил танцевать, на него волнами обрушились аплодисменты. Все же комната с татами не была сценой, на которой Шан Сижуй привык выступать, и от такого пристального внимания, свалившегося на него как снег на голову, он застеснялся. Покивав зрителям, он повернулся и с треском задвинул двери внутренней комнаты.
Ду Ци похлопал Сюэ Чжичэна по спине и рассмеялся:
– Видал? Вот что зовется оперой.
Сюэ Чжичэн готов был согласиться с ним тысячи раз.
Глава 6
Этим вечером Ду Ци отвез Шан Сижуя домой. Чэн Фэнтай как раз нянчился с Фэнъи, разгуливая с ней на руках по гостиной и усердно потряхивая. От тряски у Фэнъи закружилась голова, плач ее становился все тише, под конец она едва слышно всхлипывала, а сопли и слезы залили ее личико. Кормилица стояла в стороне, на лице ее застыло беспомощное выражение, у нее душа болела за девочку. Она прекрасно понимала, что в большинстве своем мужчины получают радость от общества детей, только если каждый день проводят с ними время бок о бок, а тут еще и маленькая озорница, да в придачу, как разузнала кормилица, озорница неродная, никакой уверенности, что Чэн Фэнтай ее не бросит. Вот почему, пусть даже забавлялся он с дочкой не так, как следовало бы, она всячески этому потворствовала, только бы Чэн Фэнтаю нравилась Фэнъи, так он и саму кормилицу начнет ценить. Кормилица подошла к ним, утерла Фэнъи личико и со смехом проговорила:
– Для барышни никого дороже папы нет, как бы она ни захлебывалась плачем, только папа возьмет ее на ручки, как она мигом успокаивается.
Тут в комнату, едва не выбив двери, ворвался Шан Сижуй, и первое, что бросилось ему в глаза, – это семейная идиллия: Чэн Фэнтай в окружении молодой женщины и ребенка. Он вскинул подбородок:
– А ну-ка прочь! Даже с каким-то сосунком справиться не в силах! Глядите-ка, я сейчас все вам покажу!
Неловкий и резкий, он не решился взять на руки нежную малютку с хрупкими косточками, а потому щелкнул пальцами, и она сама повернулась к нему. Фэнъи пристально уставилась на разрумяненное лицо и, не понимая, что это вдруг объявилось перед ней, замерла в испуге. Шан Сижуй погладил воображаемую накладную бороду, нахмурил брови, глядя на Фэнъи, и заорал во весь голос. Дом сотрясся – это суровый Бао-гун с черным лицом собрался расправиться с собачьими мордами. Испуганная кормилица отдернула руку, Чэн Фэнтай тоже отступил на шаг.
Фэнъи снова расплакалась, и на сей раз так пронзительно, что стало ясно: успокоить ее будет непросто.
Шан Сижуй и сам понял, что натворил бед. Засучив рукава для храбрости, он сказал:
– Эй! Ты, малая, по-прежнему бездельничаешь! Сейчас молодой господин покажет тебе кое-что невероятное.
Но Чэн Фэнтай не стал смотреть, что этот пьянчуга выкинет дальше, а дал ему хороший пинок под зад, Фэнъи же вручил кормилице. Шан Сижуя он схватил за шею, повалил на кровать и начал трепать. Кормилице было ужасно неловко смотреть на этих двоих, и с Фэнъи на руках она вернулась к себе в комнату.
Следующим утром Чэн Фэнтай проснулся раньше Шан Сижуя, что было невиданной редкостью. Только он открыл глаза, как замер не шевелясь, будто околдованный, все лежал на кровати, навострив уши, а затем ударил Шан Сижуя по груди:
– Слышишь что-нибудь, нет?
Шан Сижуй спросонья потер глаза:
– Ничего.
Чэн Фэнтай опять прислушался и обругал чью-то матушку.
– Это Фань Лянь! Снова этот ублюдок заявился! – Натянув тапочки, он сдернул с кровати Шан Сижуя. – Поднимайся, помоги мне отбиться от него!
Шан Сижуя мучило похмелье, а тут его еще и перевернули вверх тормашками. Ужасно недовольный, он принялся жаловаться:
– Да вы двое – настоящая парочка придурков, целыми днями маетесь какой-то дурью, все вам мало.
Фань Лянь же сегодня особенно расхрабрился: прямо в соседней комнате за стеной он забавлялся с Фэнъи, ничуть не страшась, что его побьют. Увидев, как в комнату заходит Чэн Фэнтай в сопровождении Шан Сижуя, он проговорил, ничуть не стесняясь:
– Ай-яй! Сегодня винить меня не за что! Кормилица вышла по делам, а я по доброте душевной присматриваю за вашей дочуркой!
Чэн Фэнтай не проронил ни слова, только указал на Фань Ляня подбородком. Шан Сижуй широко зевнул, ухватил Фань Ляня за шкирку, а коленом легонько поддал ему сзади, отчего тот рухнул на четвереньки. Вид у Фань Ляня, оказавшегося на полу, сделался ужасно жалкий, а тут еще Шан Сижуй потащил его за собой. Во дворе Чэн Фэнтай, указав на Фань Ляня пальцем, проговорил: