– Что же ты так пыхтишь!
Чэн Фэнтай остолбенел, а Шан Сижуй без лишних разговоров обхватил его за талию, поднял и пронес от дверей до ворот с такой легкостью и непринужденностью, точно шагал по ровной земле!
Молоденькие актеры взорвались изумленными криками! Шан Сижуй прошелся по льду на ходулях с мужчиной весом около шестидесяти килограммов – какая поразительная работа нижней части тела! Сколько же кровавых мозолей он стер ради этого! Люди знающие, глядя на то, с каким мастерством Шан Сижуй проделал этот трюк, не могли не восхититься!
Однако Чэн Фэнтай лишь ощутил, как земля ушла у него из-под ног, а шляпа слетела с его головы. Так что стоит ли удивляться, что, когда Шан Сижуй поставил его на землю да еще подмигнул, он был несколько разгневан. Чтобы мужчину на глазах у толпы носили на руках да крутили в воздухе, точно какую-то безделушку! Как тут не оконфузиться! Проницательный Ян Баоли подобрал шляпу и почтительно вручил Чэн Фэнтаю, тот нахлобучил ее и смерил Шан Сижуя тяжелым взглядом, затем повернулся и зашагал прочь. Шан Сижуй стер с лица улыбку и окликнул его:
– Эй! Ты куда это пошел?!
Чэн Фэнтай оставил его вопрос без внимания.
За последние дни, что Чэн Фэнтай находился дома, он вдоволь насмотрелся на Шан Сижуя: тот днями напролет причесывался, развешивал костюмы сушиться, слушал пластинки, ел сладкое и пил содовую, названивал друзьям по телефону – в общем, чем только не занимался. От троих сыновей Чэн Фэнтая и то было меньше шума, чем от этого взрослого ребенка. Чэн Фэнтай чувствовал, как у него беспрестанно рябит в глазах и шумит в ушах. Наконец он улучил долгожданную передышку, остался в одиночестве и, ведя машину, наслаждался раскинувшимся сколько хватало глаз белоснежным пейзажем. Дышалось ему сейчас легко и привольно.
За полгода в школе Чача-эр подросла чуть ли не на полголовы и, чтобы было удобнее причесываться на учебу, отрезала длинные косы и теперь носила короткую прическу: волосы ее слегка завивались, будто уложенные утюжком, и иноземность ее черт стала проступать еще явственнее. Брат с сестрой пообедали в европейском ресторане, обсудили дела, не касающиеся семьи. Чэн Фэнтай с изумлением обнаружил, что он, мало уделяя внимания чтению за последние годы, теперь не поспевает за ходом мыслей Чача-эр – она знала даже водоизмещение американских авианосцев. После обеда он спросил Чача-эр, хочет она вернуться к невестке или же поехать с ним в малый особняк. Чача-эр взяла портфель и сказала:
– Невестка как меня увидит, так мы с ней проговорим все выходные без умолку, а у меня на следующей неделе геометрия.
Она хотела в тишине подготовиться к занятиям, и Чэн Фэнтаю было неловко говорить ей, что сейчас в малом особняке еще больше шума, чем у них дома. По дороге они заехали в лавку с иностранными товарами, где купили Чача-эр пару девичьих безделушек и заодно присмотрели ей книги на английском. Но на пути домой их задержала студенческая демонстрация. Чача-эр объяснила Чэн Фэнтаю, что японцы бросили в тюрьму одного из их профессоров за антияпонские высказывания, справедливый гнев студентов достиг своего предела и, не найдя выхода, повел их на протесты. Храбрость студентов поразила Чэн Фэнтая: в такое время они осмелились выйти на улицы! Раньше китайское правительство было снисходительно к студентам, пусть на каждой демонстрации и не обходилось без побоев, а в дни похолоднее протестующих поливали водой из пожарных шлангов, отчего те ходили с взъерошенными волосами и без обуви, которую уносило потоками воды. Однако теперь шланги сменили японские винтовки, а это уже не шуточки!
Чэн Фэнтай взглянул на демонстрантов издалека, без колебаний вывернул руль и свернул в проулок, намереваясь объехать протестующих. Все это время он поглядывал на Чача-эр, у молодежи в таком возрасте кровь бурлит, они любят броситься в бой, не разбирая, где правые, а где виноватые, не щадя собственной головы. С делано равнодушным видом он спросил:
– Ты знакома с этими студентами?