– Иностранное барахло! Если у меня есть время снять предохранитель да прицелиться, то на пару смертельных ударов оно уж тем более найдется!
Чэн Фэнтай поспешил отступить в сторонку:
– Говори поласковее и пистолетом в меня не тычь!
Шан Сижуй закатил глаза, по его виду стало ясно, что он задумал недоброе. Переведя пистолет на нос Чэн Фэнтая, он сказал:
– Эй! А давай-ка ты встанешь напротив, на удачу? Дашь молодому господину потренироваться в стрельбе. Все равно глазомер у меня никуда не годится, бояться нечего!
У Чэн Фэнтая от страха сердце в пятки ушло.
– Попасть в меня зовется теперь удачей? Ну уж нет, еще как боюсь!
И тогда Шан Сижуй выстрелил холостым, бросив короткое:
– Паф!
Чэн Фэнтаю оставалось только поднять руки и сдаться. Шан Сижуй от радости залился хохотом.
Чача-эр взглянула исподлобья на этих двух дурачков и больше оставаться с ними в одном доме не захотела, в тот же вечер собрала свои вещи и вернулась в школу.
Глава 10
Малый особняк неожиданно посетил гость, им оказался репортер Хуан. Шан Сижуя дома не было, а Чэн Фэнтай как раз играл с Фэнъи и при виде репортера Хуана несколько изумился.
Репортер Хуан с любезным видом достал конверт с фотографиями Шан Сижуя и вручил их одну за другой Чэн Фэнтаю, каждую он сопровождал восхищениями, да еще рассказывал забавную историю, стоящую за снимком. Несмотря на то что писательским мастерством он не блистал, много чего приукрашивал, а еще больше высасывал из пальца, в фотографии он был чертовым мастером! На снимках репортера Хуана от Шан Сижуя исходило необычайное спокойствие и безмятежность, казалось, он сошел с картины, а густые брови и глаза, сверкающие подобно звездам, лишь усиливали это чувство. Чэн Фэнтай каждый день видел Шан Сижуя, но фотографии его весьма заинтересовали, так он и разговорился с репортером, пока не вернулся сам Шан Сижуй.
Ленивым шагом он вошел с хуцинем в руках, прошел мимо них и направился было в комнаты. Репортер Хуан поспешил оторвать свой зад от сиденья, преградил Шан Сижую дорогу и попросил присесть, чтобы он мог объяснить цель своего визита. Ход военных действий на материке внушал все больше опасений. Газета, где работал репортер Хуан, с трудом держалась на плаву, и ее вот-вот закроют. Сегодня он специально пришел, чтобы вручить Шан Сижую напечатанные впрок снимки для статей и негативы. На снимки Шан Сижуй даже не взглянул – он и так все прекрасно понял – и крикнул Сяо Лай:
– Пойди-ка вручи господину Хуану красный конверт в благодарность за то, что все эти годы он беспрестанно нас поддерживал. Господину Хуану пришлось немало потрудиться.
Репортер Хуан от благодарности отказываться не стал, но когда получил конверт, вид у него сделался такой, словно он хочет что-то сказать, да боится. Поглощенный своими заботами, Шан Сижуй уже собрался его проводить, и репортер Хуан наконец решился:
– Шан-лаобань, есть еще кое-какие фотографии из вашей повседневной жизни, их сделал мой коллега. Я не знаю, продолжит ли он работать, когда закроется газета, останется ли в Бэйпине. Однако с вашей репутацией и статусом нехорошо будет, если эти фотографии попадут в чужие руки. Если Шан-лаобань пожелает, я могу помочь связаться с этим репортером.
Шан Сижуй ничего не понял:
– Какие еще фотографии из повседневной жизни? Ничего такого не припомню.
Чэн Фэнтай мельком взглянул на репортера Хуана, чье взволнованное выражение лица не укрылось от его проницательного взора. Он предположил, что должна быть какая-то причина этого волнения, и, по всей видимости, причина не очень хорошая. Чэн Фэнтай рассмеялся:
– Неужто это фотографии, где наш Шан-лаобань без штанов? Такие уж точно нельзя отдавать в чужие руки, продавайте сразу мне!
Шан Сижуй, которого вогнали в краску, хотел было ткнуть Чэн Фэнтая смычком в бок, однако тот со смехом увернулся. Репортер Хуан в спешке замахал руками:
– Второй господин Чэн изволит шутить, быть такого не может! Шан-лаобань наверняка помнит, не так давно вы с седьмым молодым господином ужинали в японском ресторане. В главном зале ресторана проходила встреча японского землячества, мой коллега как раз ее снимал. Он и с вами кадров сделал немало!