Я забыла, что самый опасный секрет этого дьявола заключается в том, насколько он красив. Или, может быть, я просто никогда не позволяла себе считать этого монстра «красивым».
Но он всегда был таким — мрачным, слегка пугающим вызывающим беспокойство. Так прекрасен, словно волк в сиянии луны, обнаживший зубы перед тем, как вцепиться в яремную вену.
— Итак, — он тонко улыбается, все еще щелкая зажигалкой в руке. — Вот чем ты теперь занимаешься? Моешь полы и заправляешь кровати?
Мое лицо бледнеет.
Вот дерьмо. Он знает.
— Конечно, я знаю, — рычит он, его губы кривятся еще более злобно, когда он видит, что его слова подражают тем, которые звучат у меня в голове. — Так вот кто ты теперь? Служанка в доме Наоми?
— В моем доме, — шиплю я, мой голос срывается.
Ноэль пожимает плечами.
— Думаю, в свидетельстве о праве собственности на дом и в договоре на продажу написано обратное.
Я впадаю в ярость.
— Убирайся на хрен из...
— Знаешь, я подумывал о том, чтобы выдвинуть обвинение.
Мое лицо мрачнеет, сердце бешено колотится. Я чувствую, как тот ноющий страх, который я годами пыталась скрыть или от которого пыталась убежать, внезапно возвращается в мою реальность.
То, что произошло той ночью. Что я с ним сделала.
Ожоги на моей коже. Боль в моем сердце. Шок в его глазах. Его кровь на моих руках.
Но нет. Нет, у него нет такой власти надо мной. Он больше не может угрожать мне этим.
— Срок давности истек...
— Неужели ты думаешь, что законы что-то значат для такого человека, как я?
В глазах Ноэля вспыхивает сила.
— И я не имел в виду далекое прошлое, хотя я рад, что оно все еще преследует тебя по ночам.
— Я прекрасно сплю.
— Не сомневаюсь, — прорычал он. — Но, Элла, я имею в виду твою недавнюю выходку с компьютером Наоми.
Я напряглась, стиснув челюсть, когда страх скапливается у меня внутри.
— Я не знаю, что...
— Это мошенничество, малыш.
Холодная дрожь ползет вверх по моему позвоночнику, дюйм за дюймом. Мой желудок сжимается.
— Чего ты хочешь? — тихо шепчу я.
Его зубы опасно сверкают, когда он ухмыляется в темноте.
— Того, что принадлежит мне по праву.
Я вздрагиваю.
— Ну, я не знаю, о чем ты говоришь, так что очень, блять, жаль...
— Язык.
Мои губы кривятся в усмешке.
— Пошел ты.
Низкий рык вырывается у него из груди.
— И вот чем ты теперь занимаешься? Чистишь туалеты в доме, который у тебя отняли, и выражаешь свое неповиновение, ругаясь как соплячка?
— Чего ты хочешь, Ноэль, — огрызаюсь я.
Его губы изгибаются.
— Возможно, мне нужна уборщица.
Я сопротивляюсь желанию оттолкнуть его. Или бросить в него камень. Мне нужно выбраться отсюда. Мне нужно бежать, пока он не уничтожил меня.
Прежде чем я сломаюсь.
— Ну, — я отворачиваюсь от него. — Извини, но я занята.
— Я уверен, что это можно изменить.
Я не упустила нотки угрозы в его голосе. Я резко поворачиваюсь к нему, на моем лице написана ярость.
— Так вот чем ты занимаешься? Раз за разом разрушаешь мою жизнь...
— Это говорит девушка, которая пырнула меня ножом, — рычит он.
— Говорит человек, который...
Я останавливаю себя, мой пульс учащается и звенит в ушах, когда наши взгляды встречаются.
— Скажи это, — прошипел он с яростным рыком. — Я знаю, что ты все еще веришь в это, так что просто скажи это, Элла.
Я поджимаю губы.
— Если бы я был виновен, — огрызается он. — Я бы сидел в тюрьме.
— Я не думаю, что кто-то из нас в это поверит.
И он улыбается.
Чертов ублюдок.
Я сглатываю и отступаю от него, встречаясь с ним взглядом.
— Я возвращаюсь на вечеринку, на которую меня пригласили. Думаю, тебе лучше уйти.
Глаза Ноэля сужаются.
— Я думаю, что правила устанавливаю я, малыш.
— Не здесь...
Я задыхаюсь, когда он внезапно сокращает расстояние между нами, пока не возвышается надо мной. Его запах проникает в меня. Его сила переполняет меня. Его глаза разрушают меня.
— Везде, Элла, — тихо прошептал он. — Я устанавливаю правила везде.
Он остается на месте, нависая надо мной, высасывая тепло и дыхание из моего тела, а затем медленно отступает назад.
И улыбается.
— Пожалуйста, возвращайся на свою вечеринку. Только ни на секунду не думай, что тебе удастся уйти от этого.
Его глаза сужаются.
— Или от меня.
ГЛАВА 5
Паника и страх проносятся сквозь меня, как лесной пожар, вытесняя воздух из легких, и я вслепую бросаюсь назад через сад к вечеринке.