Это имя Ноэля, рядом с суммой пожертвования в пятьдесят миллионов фунтов стерлингов.
Я сглатываю и перехожу к следующей странице. Это полицейский отчет, и даже от одной только первой строчки сердце замирает от боли, а горло сжимается.
Это отчет о поджоге и убийстве, в результате которых погибла моя мать. Я читала его и раньше, но... Я нахмурилась.
— Это...
— Детальнее, — тихо говорит Оливер. — Тот, который мы оба читали раньше, — это отредактированный, исправленный.
Он мрачно смотрит на меня.
— Это оригинал.
Я хмурюсь, возвращаясь к первым страницам.
— И что же...
— Матильда погибла во время пожара, Элла, — хрипло прорычал он. — Как и Кассандра. И когда они вдруг решили, что это был несчастный случай, я послал свою собственную команду. Знаешь, что они нашли, Элла?
Его губы истончаются, а по моей коже скользит холодное, ползучее чувство.
— Остатки керосина и растворителя краски.
Мое сердце на секунду перестает биться.
— На самом деле, хорошая команда криминалистов может сказать вам, какой марки был растворитель для краски. В данном случае это была марка CleanWipe.
Внутри меня что-то замирает.
— Она погибла во время пожара, Элла, — прохрипел он. — Как и твоя мать. И, как и в случае с Кассандрой, пожар был вызван растворителем краски марки CleanWipe.
Я смотрю на него, дрожа и медленно покачивая головой из стороны в сторону.
Лицо Оливера мрачнеет.
— А знаешь, что еще общего между смертью Матильды и смертью Кассандры?
Слезы собираются в уголках моих глаз.
Его лицо становится мертвенно-бледным.
— Менее чем через неделю после их смерти в автомобилях, принадлежащих Ноэлю гребаному Рэнсому, были обнаружены керосин, растворитель для краски марки CleanWipe и спички.
Я начинаю падать. Я буквально начинаю падать на пол. Оливер бросается вперед, ловя меня, но я отталкиваю его, тяжело дыша, хватая ртом воздух, и в ужасе отступаю от него.
— Не подходи ко мне... — Я задыхаюсь.
— Элла...
— Не подходи!
В комнате раздается эхо, а затем становится тихо. Оливер медленно дышит, его глаза пронзают мои, и мое сердце начинает сжиматься. Когда мой желудок начинает сворачиваться.
— Он монстр, Элла, — наконец тихо говорит он. — Он убил Матильду. Он убил твою мать...
— Прекрати...
— Он передал сумку с наличными в полицию, использовал все свое влияние, подал в суд на СМИ и ушел безнаказанным! — буркнул Оливер.
Его глаза сузились.
— А теперь у него в руках ты, чтобы использовать тебя точно так же, как он использовал обеих этих несчастных женщин.
Я слышу, что он говорит, но не воспринимаю. Такое ощущение, что я нахожусь в ужасном, поганом сне. Как будто я тону.
Но это реальность.
Я не сплю.
И он прав.
Я не хочу, чтобы это было так, но доказательства буквально смотрят прямо на меня из моих рук. Мои глаза затуманиваются, когда я перечитываю список химикатов, отчет криминалистов.
Слеза начинает стекать по моей щеке.
Это прямо здесь, передо мной. Но так было всегда.
Ты с детства знала, на что он способен, Элла! Что он сделал!? Что, черт возьми, случилось с тобой, что ты забыл то, какой он монстр?
Слова Наоми ударили меня как пощечина.
Что со мной произошло?
Но как только я шепчу этот вопрос в голове, я уже знаю ответ.
Ноэль.
Со мной случился Ноэль.
Снова.
— Власть принадлежит тебе, Элла, — тихо прорычал Оливер. — Забери его империю, и я обещаю тебе, что мои ресурсы полностью открыты для тебя, чтобы использовать их для его уничтожения.
Он смотрит на меня.
— Один голос, и ты сможешь отомстить за Кассандру. И посадить этого монстра за решетку, где ему самое место.
ГЛАВА 35
Часы тикают. Я хмурюсь.
Я ненавижу опаздывать. Точно так же, как я ненавижу тратить время впустую или повторяться. Кто-то мог бы назвать это вспыльчивостью — его легко вывести из себя. Но я считаю, что мои вспыльчивые эмоции были всегда справедливыми.
Они всегда направляли меня правильно. Они всегда подталкивали меня к тому, что нужно делать. Даже если это не доставляет мне особого удовольствия.
Но сейчас они просто выводят меня из себя.
Мы опаздываем.
Стеклянная дверь зала заседаний открывается. Я вскидываю глаза и мгновенно оскаливаюсь, когда Оливер входит внутрь. Его глаза встречаются с моими, пылающими от гнева, а на губах появляется небольшая улыбка.
Хорошо. Будь самодовольным, маленький ублюдок, — прорычал я внутри себя.