Я могу забыть о боли прошлого, о причиненных мне страданиях, о крови на моих руках и о ноже, прижатом к моей спине, когда улыбаюсь очаровательному Джейкобу, пока звучит музыка.
Но только на одну минуту. Потому что после этого мой взгляд скользит мимо его плеча, в тени сада — как когда ты еще раз поворачиваешься на верхней площадке лестницы в подвал, чтобы убедиться, что кошмар, придуманный твоим разумом, не преследует тебя.
Однако, обернувшись наверху лестницы, вы никогда не обнаружите ничего, что преследовало бы вас. Но когда я оборачиваюсь к тому саду?
Я вижу его.
Я вижу Ноэля, который смотрит на меня испепеляющим взглядом, оскалив зубы.
Готовый поглотить меня целиком.
ГЛАВА 6
Она должна была оставаться в тени. Ей следовало бежать дальше и ни разу не оглядываться, чтобы я не поймал синеву ее глаз.
Стоя в тени, я наблюдаю, как она снова вливается в толпу. Много лет назад, если бы все сложилось иначе, если бы Томас не умер, все могло бы быть по-другому. Меня могли бы пригласить на этот праздник. Брэддок, возможно, не проводил бы свои сорок с лишним лет, пытаясь вернуть любовь собственной дочери и восстановить империю.
Оливер, возможно, так и остался бы маленьким подлым засранцем, но что есть, то есть.
Вначале нас было восемь человек — почти все незнакомцы, новые студенты лондонского Lords College of Business. Мы были выходцами из самых разных слоев общества — из элитных семей, неизвестных простых семей, королевских семей и преступных сообществ.
Томас Эшфорд был ключом ко всему этому. Именно он собрал нас всех вместе и дал нашему неофициальному «клубу» свое название. Томас любил говорить, что в каждом из нас есть и король, и злодей.
Отсюда и наше название: «Короли и злодеи».
Я качаю головой, испытывая ностальгию и злость, когда вспоминаю более светлые годы. В более простые времена, когда мы были всего лишь восемью мужчинами, которые хотели завоевать мир: Томас, Брэддок, Адриан, Оливер, Кристофф, Ларс, Мэддокс и я.
Но те времена прошли. То, что когда-то было группой, теперь расколото. В каком-то смысле конец наступил после смерти Томаса. С другой стороны, трещины были последствиями того, что произошло позже — со мной и тем, что случилось с Кассандрой и Эллой.
Я стиснул зубы и закрыл глаза, когда моя рука опустилась в карман пиджака. Мои пальцы обводят края пачки сигарет, лаская пластиковую обертку. Но я сдерживаю себя.
Я всегда сдерживаю себя, во всем.
Я отказался от них много лет назад, после случившегося. Теперь я просто время от времени ношу пачку в кармане. Талисман. Напоминание о том, что я обладаю несокрушимой волей, способной противостоять любым искушениям, которые могут отвлечь меня от цели. Напоминание о том, что я полностью контролирую все происходящее.
Я открываю глаза, и мой взгляд пронзает темноту. Пульс учащается, когда мой взгляд останавливается на ней. Мой шрам пульсирует. Но... это не единственное.
Мои губы кривятся, а мой мозг все еще пытается справиться с воспоминаниями о ребенке, которого я знал, и о потрясающей женщине, стоящей напротив меня в саду.
Она выросла.
Очень сильно.
Когда она пыталась убить меня, то была совсем маленьким ребенком. Когда ей исполнилось восемнадцать, она была дерзким, усмехающимся подростком и сама выбралась из тюрьмы, в которую я ее посадил. Она отвергла мое предложение вернуть ее в семью, и вместо этого исчезла.
Но она вернулась и превратилась в настоящую женщину.
И оказавшись полностью в моей власти.
Мои глаза сужаются, когда какой-то маленький блондинистый засранец неторопливо подходит ко мне. Но когда я понимаю, кто, черт возьми, этот маленький засранец, то сгораю от ярости.
Она разговаривает с Джейкобом Принцем, сыном Оливера.
Вернее, она не просто разговаривает. Маленький засранец берет ее за руку и ведет на танцпол, когда начинает играть квартет.
Я низко и глубоко рычу в своей груди, мои глаза сужаются, превращаясь в гребаные кинжалы, направленные на них двоих. Мне хочется реветь. Я хочу промчаться через весь этот сад, чтобы вырвать ее у него. Я хочу обмануть себя тем, что речь идет о том, что ей нужно знать с кем именно она танцует, чтобы не подпускать этого человека близко к себе.
Но дело не в том, кто этот парень. Дело в том, что какой угодно парень вообще танцует с ней, и мои мозги затуманиваются, пытаясь понять, откуда исходит это яростное чувство.
Но потом внезапно она поднимает глаза. Смотрит мимо его плеча, и ее пристальный взгляд устремляется прямо на меня, где я стою, наполовину скрытый в тени кустов.