Она напрягается, прикусывая губу, ее глаза расширяются от моего злобного, холодного взгляда.
А затем она уносится прочь от сына Принца, тянется вниз, чтобы отбросить каблуки, и бежит с вечеринки в саду.
Не так быстро, малыш.
Я бросаюсь в сторону, пульс гудит в моих жилах, как у хищника, преследующего добычу, и я пробираюсь через сады вдоль поместья Брэддока. Прошло почти десять лет с тех пор, как я был здесь в последний раз и пытался ориентироваться в лабиринте живых изгородей и кустов роз, окружающих дом. Но я предполагаю, что она никогда этого не делала.
Я вбегаю на другую поляну, с трех сторон окруженную живой изгородью, а с четвертой — кирпичной стеной, увитой плющом. Оборачиваюсь на звук ее прерывистого дыхания и топота шагов по траве. И когда она врывается на маленькую полянку, то захлебывается криком и чуть не врезается прямо в меня.
— Так скоро уезжаешь?
Я делаю шаг к ней. Но вдруг ее рука метнулась за спину, а когда она выдернула ее обратно, что-то злобно сверкнуло в лунном свете.
Мой пульс учащается, и я с рычанием бросаюсь на нее.
Глаза Эллы расширяются от шока, когда я хватаю ее за запястье и горло, с глухим стуком впечатывая спиной в стену. Я сильно выворачиваю ей запястье, пока она с визгом не роняет нож на траву.
Воздух гудит вокруг нас. Мои руки пульсируют от ощущения ее кожи под ними. Ее цветочно-цитрусовый аромат проникает в мои рецепторы, когда я наклоняюсь, чувствуя прилив адреналина.
— Больше ты так не сделаешь, малыш, — прошептал я ей на ухо, ощущая, как она дрожит, прижимаясь ко мне.
— Отпусти меня, — тихо шипит Элла.
Мои губы изгибаются в мрачном веселье.
— Чтобы ты снова могла ударить меня ножом? Я так не думаю.
Я держу ее, прижав руку к горлу, и наклоняюсь. Я успеваю заметить рывок колена прямо перед ее ударом, и она вовремя уворачивается от моего лица. С шипением я хватаю с земли нож, яростно швыряю его обратно в живую изгородь и бросаюсь на девушку. Она задыхается, когда я прижимаю ее к стене всем своим телом, и дрожит, прижимаясь ко мне.
— Прекрати, — кричу я.
— Иди к черту! — Она отплевывается. — Отпусти меня на хрен, Ноэль!
Мои губы злобно кривятся.
— Не думаю, что мы закончили.
— Я закончила с тобой с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать лет.
Я слегка отстраняюсь, прижимая ее к стене, в то время как мои глаза прожигают ее насквозь.
— Отсылать тебя было ошибкой.
Она усмехается.
— Я рада, что мы сошлись во мнениях...
— Я должен был сам держать тебя под замком, а потом выбросить этот чертов ключ.
Она слегка вздрагивает, сглатывает и вызывающе смотрит прямо на меня.
Не испытывая страха.
Она никогда не боялась меня, в отличие от всего остального мира. Поэтому она бросала мне вызов, в отличие от остальных. Я участвовал в большем количестве смертельных схваток в бизнесе, чем могу припомнить.
Элла — единственная, кто когда-либо заставлял меня истекать кровью.
В буквальном смысле.
Но, как я уже говорил, когда пытаешься убить короля?
Не. Промахнись. Блять.
— Ты перешла черту, малыш, — шиплю я.
— Убери свои гребаные руки.
— Что, блять, здесь происходит?
Мои глаза сужаются, и я ворчу от навязчивого голоса Брэддока позади меня. Убираю руки с запястья и шеи Эллы. Наши глаза не отрываются друг от друга, когда я делаю вдох, поправляю пиджак и медленно поворачиваюсь.
Его пристальный взгляд впивается в меня.
— Какого черта ты здесь делаешь, Ноэль.
— Семейные дела, Брэддок.
Он свирепо смотрит на меня. Я скалюсь в ответ.
— Не помню, чтобы я тебя приглашал, — мрачно хмыкнул он.
Я тонко улыбаюсь.
— Ну, старина, это потому, что ты не делал этого. Уверен, что мое приглашение затерялось на почте.
Он хмыкает, складывая руки на мощной груди.
Я улыбаюсь.
— Все еще пытаешься завоевать расположение своей дочери?
— Все еще запугиваешь свою дочь?
— Она не моя...
— Ты прав, — огрызается он. — Она Томаса.
Я скрежещу зубами.
— Нам еще многое предстоит обсудить, старина, — ворчит он. — Но сейчас тебе нужно уйти. Немедленно.
— Ах, но это «Шато Лафит» выглядело так заманчиво...
— Я не шучу, Ноэль, — густо пробормотал он. — Не устраивай сцен. Не надо все портить. Просто уходи.
Наши взгляды встречаются, и мы оба вздрагиваем, прежде чем я снова обращаюсь к Элле.
— Это еще далеко не конец.
— Поверь мне, — шипит она, задыхаясь. — Это он и есть.
Мои губы опасно изгибаются.