После этого останется только перераспределить акции, как было, и продолжить работу в обычном режиме. Хотя и со здоровой долей самодовольства, когда я буду наблюдать, как Оливер Принц уползет.
И в то же время в моем нутре закипает злость на то, что мы вообще дошли до такого состояния.
Мы с Принцем никогда не были друзьями. Но превращение в злейших соперников, которыми мы являемся сегодня, было медленным, методичным шагом.
Все началось с мелочей: потрясающая квартира в стиле лофт рядом с кампусом колледжа Лордс, которую я отнял у него еще в бизнес-школе. Единственный в своем роде Shelby Mustang fastback, который я приобрел на аукционе, но Принц связался с владельцем и предложил пятьдесят процентов сверх моего предложения, если он отменит ставку.
Девушки. Научные консультанты. Места в VIP-ложе на футбольный клуб «Челси». Затем наша война перешла на смертельно опасный уровень, когда Оливер использовал рычаги влияния своей семьи, чтобы сорвать самую крупную в то время сделку по слиянию в моей жизни. Но я нанес ответный удар с такой же силой.
Матильда была сестрой жены нашего друга Адриана, Селесты. Тогда, в начале существования «Королей и злодеев», Матильда сильно обожглась, когда ее муж, Пол, сбежал с женой Оливера, Ванессой.
Я знал, что Принц хочет ее. И не просто для того, чтобы трахнуть ее, как своего рода расплату за то, что ее бывший украл его жену. Она ему действительно нравилась.
Поэтому я забрал ее. Я ворвался в дом, как рыцарь в сияющих доспехах, готовый спасти ее и двух ее маленьких дочерей, Наоми и Кору, от жестокости мира.
Я взял Матильду в жены. Я удочерил ее детей на законных основаниях. Я создал образ идеальной семьи, как одной из тех, что крутят по телевизору. Я заботился о Матильде. Я не совсем безумный. Но подставить из-за всего этого пушку к моей голове?
Толчком послужил Оливер.
Я женился на женщине, которую он желал. И удочерил детей, которых он был готов забрать, просто ради того, чтобы преподать ему урок. Чтобы отказать ему. Моя сделка, которую он разрушил, была ради начала конфликта. Но забрав Матильду, я довел ситуацию до уровня ядерной войны.
В конце концов, спустя годы, Оливер вернул ее обратно. Матильда не была идиоткой: она знала, в чем заключалась наша договоренность, и с самого начала понимала, каковы мои мотивы. Может быть, именно поэтому ей было легко начать с ним роман, а вскоре после этого бросить меня ради него.
Итак, Принц ее заполучил. На три месяца.
Пока она не умерла.
Мои губы кривятся, когда я медленно брожу по полю, теребя пачку сигарет в кармане. И снова Принц думает, что победил. Но опять же, эта победа будет отнята у него.
И тогда я верну себе все, что когда-то было моим.
В кармане звонит телефон. Я достаю его и хмурюсь, когда вижу, что это звонит Льюис — мой главный корпоративный советник.
— Немного поздновато даже для тебя, не так ли, Лью...
— Юджин Либготт мертв.
Я моргаю, резко замедляя шаг.
— Что? — шиплю я.
— Сердечный приступ, четыре часа назад.
— Черт, — рычу я, поворачиваясь и запуская пальцы в волосы.
Не то чтобы я был бессердечным. Я знаю Юджина с тех пор, как он помог мне с первым крупным приобретением, а затем вошел в мой совет директоров. Я буду скорбить, по-своему. Но сейчас не время для скорби.
Сейчас время действовать. Укреплять эти чертовы стены, потому что варвары у ворот.
Мне нужны его акции, немедленно.
— Хорошо, мне нужно, чтобы ты побыстрее связался с его семьей. Я знаю, что у него были непредвиденные расходы, исходя из структуры выплат за прошлый квартал...
— Ноэль...
— Предложи им пять процентов сверх этой суммы для целесообразности. И держи это в секрете, Льюис. Если Принц...
— Ноэль, — шипит он, прерывая мое внимание.
— Что? — Я огрызаюсь.
— Семья Либготт только что продала его акции Оливеру Принцу.
Мир вокруг меня замирает. Звон в ушах становится все громче и громче, пока не начинает звучать так, будто в моей голове всплывает чертова цифра «7,47».
До того, как Элла устроила свою гребаную махинацию, Юджин Либготт был вторым по величине акционером в совете директоров, владея пятнадцатью процентами акций против моих пятидесяти пяти. Когда она обманным путем приказала моей финансовой команде избавиться от сорока девяти процентов моих акций, Оливер забрал их, в результате чего я получил 28,05 % акций, а он — 26,95 %.
Если он только что купил пятнадцать процентов акций Либготта, то теперь у него в руках почти сорок два процента моей компании.
Я вспыхиваю, кровь гудит в жилах, как напалм, и я стискиваю зубы.