— Подлый маленький ублюдок, — шиплю я. — Ладно, мы можем решить эту проблему. Льюис, мне нужно, чтобы ты, черт возьми, обезопасил остальных участников. У него сорок два процента акций, но со всеми остальными, кто со мной, это все равно подавляющее большинство...
— Ноэль.
Суровый тон голоса Льюиса останавливает меня.
— Я... я боюсь, что это еще не все.
Мои глаза опасно сужаются.
— Скажи мне.
— Луз и Никсон только что подали документы в мой офис. Они оба продают свою долю Принцу.
Мир становится красным. Мой пульс гулко отдается в ушах, когда я, пошатываясь, останавливаюсь, мои легкие сжимаются.
Если Принц только что получил пятнадцать процентов от Либготта и еще по пять процентов от Альфреда Луза и Хелены Никсон, то теперь он владеет 51,95 % моей империи.
...Это значит, что он держит меня за яйца.
— Ноэль, если он инициирует голосование, у него будет преимущество. Это значит, что он может...
— Я прекрасно, блять, понимаю, что это значит, Льюис, — злобно прорычал я.
Это значит, что он может изгнать меня из моей собственной компании. Игра. Блять. Окончена.
Мое тело сжимается, адреналин бурлит в моих чувствах, когда мои глаза сужаются и всматриваются в темноту.
— Сколько у меня времени, прежде чем он начнет действовать?
— Боюсь, недолго.
— Задержи его, — шиплю я. — Сделай все, что угодно, чтобы задержать его.
— Конечно, — ворчит он в ответ. — Но послушай, Ноэль, я могу выиграть для тебя несколько недель в лучшем случае...
— Тогда выиграй их. И, Льюис, я хочу, чтобы остальные места в совете директоров были закрыты к чертовой матери прямо сейчас.
— Я займусь этим.
Льюис прочистил горло.
— Я... здесь есть один момент, Ноэль. Непредвиденный случай, глубоко запрятанный в корпоративном уставе.
Я сурово вскидываю бровь.
— Что ты хочешь сказать, Льюис?
— Я хочу сказать, что у меня, возможно, есть выход из положения. Я просто..., — он снова прочистил горло. — Я не думаю, что тебе это понравится.
Он прав. Мне это совсем блять не нравится. Но это единственный выход. Это спасательный круг для того, чтобы исправить положение на корабле, а потом заставить Принца пройтись по гребаной доске, когда я скорректирую курс.
Я заканчиваю разговор с Льюисом, после того как он обещает заключить с остальными членами совета директоров контракты с молниеносной силой, затем я кручусь и выхватываю ключи из кармана, направляясь к своей машине.
Я резко останавливаюсь, опасно сузив глаза на предмете, пробившем и вмявшем капот моей чертовой машины.
Маленькая, изящная туфелька, усыпанная мерцающими блестками. И не просто туфелька с блестками, а туфелька на высоком каблуке.
Хорошо, блять, сыграно, Золушка.
Через секунду я достаю телефон из кармана и перезваниваю своему адвокату.
— Льюис, подготовь контракт.
Я мрачно улыбаюсь, когда мой взгляд падает на украшенную драгоценными камнями туфлю, воткнутую в мою машину.
— У меня есть имя.
Положив трубку, я спокойно убираю телефон обратно в карман. Мой взгляд не отрывается от туфельки Эллы.
Тебе действительно, действительно следовало бы оставаться в тени, малыш.
ГЛАВА 9
После не слишком продолжительного сна я поднимаюсь с постели и одеваюсь. Надеваю дурацкое черно-белое одеяние домработницы, которое Наоми требует, чтобы носили все «ее люди», то есть прислуга, запихиваю в сумку свой парик и очки.
Затем я беру кофе и кекс в киоске, расположенном на соседней улице от моей квартиры, и отправляюсь в Найтсбридж, в дом, который я знаю так хорошо, что могла бы ориентироваться по нему с закрытыми глазами.
За исключением южной части третьего этажа.
Я знаю, что он был переделан несколько лет назад, причем с совершенно такой же планировкой. И, конечно, я поднималась туда в процессе своей работы. Но когда мне приходится туда подниматься, мои глаза широко открываются.
Если я их закрою, то увижу только огонь и смерть.
Когда я выхожу из метро, прохожу через парк, в котором я когда-то играла, — мой обычный маршрут, чтобы успеть надеть свой «костюм» для сегодняшнего дня. Сидя на скамейке, я укладываю свои светлые локоны в пучок, а поверх него натягиваю парик. Очки с толстыми стеклами на самом деле выглядят довольно мило.
После этого мне остается только перейти через дорогу к моему старому дому, где «Синди Грей» — то есть я — как раз вовремя пришла на работу.
Я ненавижу эту работу. И поскольку я уже выполнила то, что собиралась сделать, устраиваясь на эту работу, — запустила ракету в Ноэля, — логично было бы просто уволиться.