— Не смей произносить ее имя! — кричу я на него.
Но Ноэль не дрогнул.
— Ты хочешь знать, кто это сделал?
— Я уже знаю, — шиплю я.
— Нет, — рычит он. — Ты хочешь знать, кто будет для тебя козлом отпущения. И мне жаль разочаровывать тебя, но это не я.
Его лицо каменеет, когда он делает шаг ближе ко мне.
— Продолжай, малыш.
Я испепеляю его взглядом — из-за его лжи.
— Пошел ты.
Я поворачиваюсь и начинаю убегать.
— Я нужен тебе, Элла.
Я замираю. Медленно поворачиваю голову, сопротивляясь желанию вздрогнуть, когда его глаза пронзают мои.
— Ты можешь сидеть здесь и злиться на меня, как капризный ребенок, сколько тебе угодно. Но я тебе нужен.
— Я не могу себе представить, что, черт возьми, мне могло понадобиться...
— Твой трастовый фонд, например.
Я напряглась. Я сразу же поняла, о чем он говорит.
О моем трастовом фонде, то есть о финансовом гнезде, которое отец создал для меня перед смертью. Тот самый, которым Ноэль теперь обладает из-за статуса опекуна, но с определенными параметрами. Да, он находится под его контролем, но только до тех пор, пока мне не исполнится двадцать три года.
До тех пор он не может к нему прикасаться. Он не может его опустошить. Он не может инвестировать или использовать его. Но он может прятать его от меня, пока мне не исполнится двадцать три года, и тогда траст станет моим.
Ну, за вычетом огромного чека, который мне придется выписать для опасного человека, которому я должна неприличную сумму денег.
Я тонко улыбаюсь Ноэлю и протягиваю ему руку.
— Можно мне его получить?
Он мрачно ухмыляется.
— Нет.
— Тогда увидимся в полночь на мой двадцать третий день рождения. Прощай, Ноэль...
— Ты не получишь его, Элла, потому что в своем детском упорстве закатывать истерики и саботировать меня ты упустила один момент.
Я нахмурила брови.
— О чем ты говоришь?
Он улыбается, как будто ему это нравится.
— Твой траст, находящийся под моим попечительством, находится под контролем моей основной холдинговой компании.
Его улыбка становится убийственной.
— Той самой, которую ты уничтожила, когда отправила те электронные письма на днях.
Я начинаю улыбаться, но когда он рычит и подходит ко мне ближе, я вздрагиваю и сжимаю губы.
— Твой трастовый фонд находится в безопасности только под моим контролем. Так что позволь мне доходчиво объяснить тебе это.
Он наклоняется ближе, загорелая кожа и дымный, мужественный запах исходящий от него воспламеняют мою кожу.
— Если я потеряю Ransom Holding, ты лишишься своего трастового фонда.
Я напрягаюсь, мое лицо бледнеет.
Ноэль мрачно улыбается.
— Похоже, ты связала свою судьбу с моей, Элла.
Я сглатываю, моя голова медленно покачивается из стороны в сторону.
— Оливер Принц дружил с моим отцом. Если он заберет у тебя компанию, я просто попрошу у него траст...
— Если он заберет компанию, все будет ликвидировано, и совет директоров Принца будет решать, как распорядиться этим.
Его глаза сужаются, когда он когда он смотрит на меня и криво ухмыляется.
— Но, да, конечно, возможно, ты сможешь обратиться к тому щедрому чувству милосердия, которым так славятся советы директоров миллиардных корпораций.
Мой пульс гудит и звенит в ушах. Я судорожно сглатываю.
— Он не... Я имею в виду...
— Судя по твоему заиканию, я полагаю, ты пытаешься рассказать мне о своей собственной неудаче в саботаже, о том, что Принц не получил все мои акции, верно?
Я злобно смотрю на него.
— Ты права, он не получил, благодаря твоему отсутствию планирования. Но, тем не менее, он использовал свою возможность войти в совет директоров с теми акциями, которые ему достались, чтобы оказать давление на нескольких других членов совета директоров и заставить их продать свои акции.
У меня кровь стынет в жилах, когда то, что он говорит, начинает обретать смысл.
Возможно, я не передала Оливеру Принцу все акции Ноэля. Но он все равно получил большую часть. Только вот я не могу радоваться этому, когда мой собственный трастовый фонд находится в компании Ноэля.
— Ну что ж, значит, так тому и быть, — пожимаю я плечами, надеясь скрыть ужас и отчаяние, терзающие мое сердце.
Я думаю о человеке, которому я так многим обязана — больше, чем я заработала бы за сто лет работы барменом.
Мне действительно нужен этот траст. Я просто не хочу, чтобы Ноэль получил удовольствие от осознания того, как сильно я облажалась.