Я ворчу про себя, встаю и несусь к барной стойке у окна. Плескаю щедрую порцию виски в пустой стаканчик и подношу его к губам, устремляя взгляд на сады за домом моего поместья в Кенсингтоне.
Если она стала пешкой Принца или его сообщницей, все становится намного опаснее.
Я смотрю на заходящее послеполуденное солнце. Еще только четыре. Через два часа мы посмотрим, приедет ли она. И тогда мы увидим, насколько опасной может стать эта игра.
Много лет назад, до того, как все усложнилось, до того, как соперничество превратилось в войну, до того, как коллектив распался — до того, как Томас умер — все было проще. Когда мы все вместе — Томас, Брэддок, Адриан, Оливер, Кристофф, Ларс, Мэддокс и я — были молоды, самоуверенны и наивны. До того, как мир превратил нас из маленьких самодовольных ублюдков в непоколебимых лидеров, которыми мы являемся сегодня.
Как бы мы ни враждовали тогда, мы все равно были командой. Господи, да у нас даже были «бойцовские вечера», когда мы решали разногласия или споры на боксерском ринге.
Но сейчас мы разделены. Одни короли, другие злодеи...
Я хмыкнул, сузив глаза.
Да кого я обманываю... Все мы так или иначе превратились в злодеев.
Я снова подношу стакан к губам, как раз в тот момент, когда раздается стук в дверь моего кабинета.
— Да, — мрачно прорычал я.
Дверь открывается, и в кабинет входит Кевин, мой дворецкий.
— Сэр? Она здесь.
Я нахмуриваю брови и смотрю на часы: четыре десять. Она пришла рано. Очень рано, на самом деле.
Интересно.
Я предполагал, что она либо не придет и будет вынуждена подчиниться мне, либо демонстративно опоздает, пытаясь показать мне, что она не прогнется под мои правила.
Ранний приход — это ход, которого я не ожидал.
— Пожалуйста, впустите ее.
— Хорошо, сэр, — кивает Кевин, поворачиваясь и закрывая за собой дверь.
Мой пульс учащается. Меня охватывает кровожадное возбуждение, подобное тому моменту, когда я вхожу в зал заседаний, чтобы превратить его в руины.
Раздается еще один стук в дверь, прежде чем она снова открывается. Я поворачиваюсь, и моя челюсть сжимается.
А вот и она. Вновь вернулась в мои объятия. Шрамы на моем боку и ладони мгновенно воспламеняются. А неожиданная пульсация пронзает мой член.
Кевин кивает, понимая, несмотря на мое молчание, что ему пора уходить. Именно это он и делает, закрывая за собой дверь в мой кабинет.
И мы остаемся одни.
Элла вызывающе вздергивает подбородок, стоя посреди моего огромного, украшенного позолотой кабинета в джинсах и толстовке с капюшоном. Пока я сижу напротив нее в костюме за пятнадцать тысяч фунтов.
— Пожалуйста, в следующий раз оденься поприличнее, — бормочу я.
— Спасибо, я так и сделаю, — огрызается она в ответ, ее глаза мерцают голубым огнем.
— Ты не из тех, кто разбирается во всех тонкостях, не так ли?
— Я здесь, Ноэль.
— Да, ты здесь, — тонко улыбаюсь я.
Ее глаза сужаются.
— Из-за тебя меня уволили.
— Нет, ты сама себя уволила, солгав и использовав ложные предлоги, фальшивые рекомендации и вымышленное имя, чтобы проникнуть в чужой дом.
— В мой собственный дом...
— У меня нет терпения спорить с тобой, Элла, — тонко прорычал я. — И независимо от этого, тебя уволили, потому что ты солгала.
— И ты на меня донес, гребаный стукач.
Я тонко улыбаюсь.
— Почему бы тебе не рассказать мне, что ты делала в этом доме?
Она поджала губы.
— Я ясно дал понять, что уже знаю, что ты делала, малыш, — шиплю я.
— Я ничего не делала.
Я закатываю глаза. Ее бесстрастное лицо... выдает её. И я воспользуюсь этой слабостью. Наряду с ее наивностью, а также вспыльчивостью.
Все это — точки давления, на которые я могу надавить в свое удовольствие. И они будут использованы.
— А еще из-за тебя меня выгнали из моей квартиры, — огрызается она.
Я хмурюсь.
— Неужели?
— Да. Наоми...
— Итак, из-за Наоми тебя выгнали из квартиры.
Она сердито сжимает челюсть.
— Да, но когда ты сказал своей дочери...
— Наоми мне не дочь.
Элла закатила глаза.
— Ладно, когда ты сказала своей падчерице...
— Важное различие.
Ее рот сжимается.
— Ты сказал ей, кто я, и она решила позвонить моему домовладельцу и...
— Элла, если ты настаиваешь на том, чтобы обвинить меня в этом аспекте твоих несчастий, то хорошо. Пожалуйста. Судя по адресу, та квартира была просто дырой.
Она яростно смотрит на меня.