— Нет.
— Это не обсуждается. Сделай это.
Она поджимает губы, в вызывающих глазах появляется страх.
— Я не буду этого делать.
— Поверь мне, ты это сделаешь.
— Это грубо...
— Как и вонзать лезвие в чей-то бок, малыш, — тихо прорычал я.
Она сглатывает, ее лицо пылает жаром.
— Так вот что это такое? — шипит она. — Месть?
Я тонко улыбаюсь.
— Ты хочешь унизить меня, Ноэль? Уничтожить меня? Обладать властью надо мной и смотреть, как я ломаюсь, потому что пыталась убить тебя за то, что ты чудовище...
— Да! — Я рычу, заставляя ее громко ахнуть, когда пересекаю комнату вторгаясь в ее личное пространство. Она дрожит, ее глаза широко раскрыты, когда она смотрит мне в лицо.
— И если мне придется повторить еще раз, это будет иметь последствия. Так что прими это. Разденься. Сейчас же.
В комнате воцаряется тишина. Ее грудь поднимается и опускается, когда она втягивает воздух, лицо красное, глаза дикие от... страха? Шока? Возмущения?
Но затем она медленно сглатывает и поджимает губы. Ее глаза сужаются, оправляясь от шока, пережитого за несколько секунд до этого, и она обнажает зубы.
— Ноэль? — Она наклоняется ко мне вплотную и пристально смотрит на меня. — Пошел ты.
Девушка разворачивается, не замечая тонкой торжествующей улыбки на моем лице, и вылетает из комнаты, хлопнув за собой дверью.
Но она ушла, не дождавшись самого важного.
Главной сути всего этого.
Но это было ожидаемо. Приказав ей раздеться, я взял ее игру в свои руки и перевернул ее с ног на голову. Чтобы позлить ее. Задеть ее за живое и вывести из себя ее вспыльчивость.
Которую я скоро укрощу.
Потому что дело не только в том, что она будет жить здесь. Когда Льюис вечером сообщил мне, что Принц завладел акциями еще трех мест в моем совете директоров, решением стал не переезд.
Решением стала жена.
Я тонко улыбаюсь, глядя на дверь, которую она только что захлопнула за собой.
Игра только началась, малыш.
ГЛАВА 13
Я провожу еще одну ночь на диване Веры и Гаса. Однако я не сомкнула глаз. Вместо этого я сижу на этом потрепанном, но уютный старый диван, обхватываю колени руками и позволяю страху всего происходящего захлестнуть меня.
Страху перед тем, что будет со мной, со всеми деньгами, которые я должна Лео, если мой трастовый фонд пропадет. Страху перед уголовным преследованием и тюрьмой, если Ноэль решит воплотить свои угрозы.
Ужасная смесь возмущения и возбуждения, которая жарко пылала в моем теле, когда он сказал мне раздеться для него. Хотя я уверена, что это был просто какой-то чертовски хреновый ход с его стороны.
Утром я сдаюсь и звоню Гарри. По вторникам бар открывается немного позже, поэтому я с утра заверяю Веру и Гаса, что со мной все в порядке, а затем собираю свои вещи и перебираюсь в свободную комнату Гарри.
Но фантазия о том, что настоящая кровать в настоящей спальне поможет мне успокоиться испаряется, когда я провожу остаток дня просматривая объявления о работе в ресторанах, чтобы восполнить утраченный доход от дома Наоми.
Я знаю, что это всего лишь механизм преодоления. Уборка столиков не вернет Лео ту неприличную сумму денег, которую я ему должна, а срок окончания выплат истекает менее чем через два года. Обслуживание столиков в течение следующих ста лет не окупит таких денег.
Единственное, что поможет мне выпутаться из этой ситуации, — это деньги трастового фонда. А чтобы получить деньги из трастового фонда, нужно иметь дело с Ноэлем, и я это прекрасно знаю.
Но лучше бы я этого не знала.
В конце концов, с приближением вечера, я со вздохом закрываю свой треснувший ноутбук. Смотрю на время и, задыхаясь, вскакиваю с кровати и бросаюсь одеваться.
Есть причина, по которой я должна Лео Аргиросу миллион фунтов. И я вот-вот опоздаю на ужин с ней.
— У нее была действительно хорошая неделя.
Дарлин, одна из старших медсестер в Чизвик-Эйкрс, с которой я познакомилась за последние несколько лет, тепло улыбается мне.
— Правда? — с надеждой спрашиваю я.
«Хорошая неделя» — все это крайне относительно, когда речь заходит о поздней стадии деменции. Но я также знаю, что Дарлин не любит приукрашивать.
— Правда. Пару дней назад она листала старый выпуск журнала «Лондонское общество» многолетней давности, который, должно быть, нашла в библиотеке. Она наткнулась на фотографию твоих родителей на приеме в Букингеме и с гордостью сообщила всем, кто был в пределах слышимости, что ее племянница встретилась с королевой.