Я усмехаюсь, хотя это и грустно.
— Это замечательно.
— Да, замечательно.
Дарлин останавливается у дверей кафе-ресторана и поворачивается ко мне.
— Послушай, Элла, я знаю, что иногда может показаться, что я пытаюсь раздуть из мухи слона. Но, учитывая ее прогресс, мелочи действительно становятся маленькими чудесами. Важно отмечать их, даже если они мимолетны.
Я улыбаюсь, прогоняя грусть.
— Я знаю. И спасибо, что всегда рассказываешь мне о них.
Она широко улыбается, кладет руку мне на плечо и сжимает его.
— Как ты, милая? Эта новая модная работа не выбивает тебя из колеи?
Я проглатываю чувство вины за то, что солгала.
— О, да, ты знаешь, как это бывает. Дела никогда не кончаются, но, — пожимаю плечами я. — Мне это нравится.
— Вот что важно. И вот что я тебе скажу: все больше и больше исследований говорят о том, что если ты любишь свою работу, чувствуешь в ней вдохновение и вызов, то это убережет тебя от подобных мест, когда ты состаришься.
Она подмигивает.
— В любом случае, надеюсь, ты голодна. Сегодня вечер телятины.
Я перевожу дыхание, сдерживая волнение, затем широко улыбаюсь и следую за Дарлин в кафе. Машу рукой нескольким знакомым жителям, прежде чем мы останавливаемся перед маленьким столиком у окна. Другая дверь напротив столовой открывается, и входит санитар, подталкивая маленькую хрупкую женщину с серебряными волосами, жемчужными серьгами и улыбкой, такой же великолепной, как я всегда помнила.
Моя тетя Эстелла.
Вот почему я в долгу перед одним из самых последних людей в мире, перед которым хочется быть в долгу, на сумму в миллион фунтов.
Но ради нее? Я бы задолжала Лео Аргиросу в десять раз больше.
Три года назад, после того как я покинула Хемлок Эстейтс в день, когда мне исполнилось восемнадцать, у меня не было ничего. То есть не то чтобы у меня сейчас было много чего, но тогда у меня не было и гроша. Ноэль сделал большой шаг к тому, чтобы один из его людей связался со мной сразу после того, как я покинула это место, чтобы, так сказать, «вернуть меня в общество». У меня могла бы быть «привилегия» жить под одной крышей с монстром, которого я ненавидела, с небольшим денежным довольствием, при условии, что я поклянусь в верности самому королю-завоевателю.
И если я извинюсь за свои поступки.
Но этого не случилось.
Я знаю, что трастовый фонд принадлежит мне, и я знаю, что он не сможет получить его сам, как бы сильно он этого ни хотел. Даже если он уже отнял все остальное. Часть меня даже задавалась вопросом, не является ли возвращение меня к нему предательским способом получить контроль над трастом.
Я также понимала, что если я повернусь спиной к нему и его предложению «помощи», то мне придется нелегко в течение нескольких лет. Я имею в виду, что получу свои деньги, когда мне исполнится двадцать три года. Но до тех пор придется работать, чтобы выжить.
Но я смирилась с этим. Четыре года в Хемлоке закалили меня, и я была готова работать столько, сколько мне было нужно, пока мне не исполнилось двадцать три. Но тут мне позвонили из Chiswick Acres.
Похоже, когда Ноэль прибирал к рукам финансы моей матери, кое-что оказалось упущенным. Или, что еще хуже, он просто отменил платеж. В любом случае, Chiswick Acres интересовало, когда же они получат деньги за дальнейший уход за Эстеллой и ее пребывание у них.
Итак, я сделала то, что должна была сделать.
Я могла бы перевезти Эстеллу куда-нибудь подешевле, чем в одно из самых дорогих и первоклассных учреждений по уходу за больными Альцгеймером и деменцией в Великобритании — место, которое обходится в немалые двести тысяч фунтов стерлингов в год. Но именно там она прожила уже десять лет. И все, что я прочитала в интернете, подробно описывало ужасы переезда такой женщины, как она, с ее заболеванием, в столь поздний период жизни.
Поэтому я решила взять трудную ситуацию и сделать ее еще труднее.
Я слышала о Лео от некоторых постояльцев бара, в котором я работала до Хрустальной Туфельки. Я понимала, что это невероятно глупо. Но я также знала, что у меня нет других вариантов. Поэтому я взяла копию юридического контракта с информацией о моем трастовом фонде и его чистых активах, пошла к одному из самых опасных и злобных людей в Лондоне и взяла кредит на миллион. Блять. Фунтов.
Мы договорились, что я буду ежемесячно выплачивать ему небольшую сумму, чтобы он был доволен. Но через несколько лет я верну ему весь долг и плюс тридцать процентов, как только получу право собственности на свой фонд.