Такое ощущение, что весь район Шордич к западу от Брик-Лейн собрался в баре на матч. И через несколько минут после открытия у меня нет ни времени, ни душевного пространства, чтобы переживать из-за взыскания долгов Лео или угроз Ноэля. Черт, у меня едва хватает времени даже поздороваться с Гасом и Джеком, когда они вальсируют и плечом к плечу прокладывают себе путь к своим священным местам в конце бара.
Гарри заходит через час после открытия с таким же потрясенным видом, как и я. В конце концов она запрыгивает за стойку, чтобы помочь мне не утонуть в пинтах Боддингтона и рюмках Джеймсона, пока толпа хотя бы немного не утихнет.
Когда кажется, что все немного успокоилось, она кивает в сторону задней комнаты.
— Эй, мне нужно пойти поругаться по телефону с банком. Ты не против?
— Конечно.
Я вспотела и запыхалась от спешки, но продолжаю улыбаться. Это конечно не те деньги, которыми можно отплатить Лео, но полный бар, болеющий за любимца родного города, чья команда выигрывает, означает, что чаевые капают как дождь.
С наступлением ночи матч заканчивается, что означает последнюю порцию выпивки, прежде чем заведение начнет пустеть.
Гарри снова заходит в бар, выглядя изможденной после битвы с банком. Но по мере того, как бар покидают все больше и больше людей, она возвращается в подсобку, чтобы сделать заказ на неделю. Гас и Джек прощаются, отправляясь на свой ежемесячный турнир по бильярду в местном клубе ветеранов.
Я медленно выдыхаю, прислонившись к задней стойке бара, мое тело все еще гудит от адреналина, полученного в баре. Когда игра закончилась, программа на телевизоре переключается со спортивных передач на вечерние новости.
Взглянув на него, я внезапно застываю.
Смуглое красивое, слегка хмурое лицо Ноэля заполняет экран — кадр с какого-то торжественного мероприятия, на котором он был сфотографирован. Я сглатываю и отхожу в дальний конец бара как раз вовремя, чтобы услышать, как говорят о — радикальной перестановке в совете директоров Ransom Holdings.
Мой пульс участился.
— Ой, а я и не знала, что в этой дыре работают бездомные.
Я вскакиваю, отводя взгляд от пронзительного взгляда Ноэля с экрана телевизора, и вижу Люси, которая смотрит на меня с дальнего конца бара. Рядом с ней, ухмыляясь менее злобно и гораздо более развратно, стоит ее ужасный бойфренд Барни.
Люси хитро улыбается мне.
— Приятно видеть, что в нашем районе появляются такие благотворительные организации, не так ли, Барни?
Барни просто улыбается мне, пристально глядя на мою грудь. Я свирепо смотрю на Люси.
— Убирайся.
Ее рот приоткрывается в притворном шоке, лицо приобретает почти комическое выражение страха.
— Я прошу тебя...
— Убирайся к чертовой матери, — огрызаюсь я.
Она смотрит на меня в ответ, не пошевелив ни единым мускулом, чтобы встать с барного стула, на котором сидит.
— Дискриминация — это преступление, знаешь ли.
— Сука — это не защищенный от дискриминации класс, знаешь ли, — отвечаю я.
Люси усмехается.
— Да будет тебе известно, я на пятнадцать процентов мусульманка.
Я закатываю глаза. Барни хмурится, поворачиваясь к Люси.
— Нет, ты не..., — кричит он, когда она, очевидно, пинает его под барной стойкой, а затем одаривает меня тонкой, насмешливой улыбкой.
— Я буду джин с тоником, кажется, тут хорошо прислуживают.
Я стискиваю зубы, испепеляя ее взглядом, насыпая лед в стакан, наливая туда джин и нажимая кнопку на автомате с содовой для тоника, прежде чем со стуком поставить напиток перед ней.
— Господи, ну и обслуживание в этом дерьмовом месте, Барни, — драматично вздыхает она, прежде чем повернуться ко мне и ухмыльнуться.
— Итак, ты все еще выкидываешь фокусы, чтобы оплатить свои счета, милая?
Я отмахнулась от нее. Люси смеется, отворачиваясь, соскальзывает с места и направляется к музыкальному автомату на дальней стене.
Затем Барни ухмыляется мне, отчего моя кожа покрывается мурашками.
— О, и я хочу твои трусики с собой, — промурлыкал он. — Те, что на тебе сейчас.
Мой желудок сводит, а во рту появляется кислый привкус.
— Люси не обязательно знать...
— Мне совершенно все равно! — сердито огрызаюсь я. — Убирайся на хрен, Барни.
— Что, блять, ты ему только что сказала!
Я стону, когда Люси врывается обратно, шипя на меня.
— Что здесь происходит?
— Люси, милая, — драматично вздыхает Барни. — Она опять это сделала. Спросила, сможет ли она по-быстрому перепихнуться со мной, если я попрошу тебя успокоиться и впустить ее обратно в квартиру.