— Что я говорил о повторении?
Я смотрю на него, мой пульс учащенно бьется.
— Нет. Я не буду играть в это...
— Я не уверен, почему у тебя сложилось впечатление, что я вообще играю в игры, — огрызнулся он. — В тот день, да, это была игра. Сегодня мы это уже прошли. Теперь сделай это. Я больше не буду просить.
Я с трудом сглатываю.
— Тогда не надо.
Губы Ноэля истончились.
— Ты выбрала не тот путь, Элла...
— Что ты имеешь в виду?
— Для смерти.
Я дрожу. Но не отступаю и не сдаюсь. Я просто смотрю на него в ответ, не отступая.
Я не буду этого делать. Не для него.
— Нет.
— Почему?
— Потому что это унизительно, и ты это знаешь, именно поэтому ты ведешь себя как придурок! Вот почему!
Он пожимает плечами.
— И все же ты прекрасно чистила унитазы в том самом доме, который у тебя отняли, в рабстве у женщины, которая отняла его у тебя.
— Это было по-другому, — огрызаюсь я.
— Как?
— На мне была одежда?
— Я могу принести тебе щетку и тряпку, если это поможет.
Я морщусь.
— Ты садист.
— Я искренне сомневаюсь, что у тебя будут большие проблемы с поиском таких же единомышленников.
Я сглатываю, не двигаясь. Ноэль тяжело вздыхает.
— Мне напомнить тебе об угрозе, нависшей над твоей головой?
— Зачем ты это делаешь? — прохрипела я, чувствуя, как дрожат мои внутренности, когда он просто пронзает меня взглядом.
Он пожимает плечами.
— Потому что я хочу. Потому что могу.
Я разражаюсь холодным смехом.
— Посмотри на себя. Ты богат, ты...
Я не говорю «красивый». Но он ухмыляется, как будто я все равно сказала это.
— Ты можешь пригласить сюда любую девушку, которую захочешь, и получить от нее все, что захочешь!
— И все же, где в этом удовольствие?
Он холодно улыбается, когда его глаза прищуриваются, глядя на меня.
— Ты этого хочешь, Элла? Смотреть, как я привожу сюда другую женщину, как она раздевается для меня и делает со мной все, что я захочу?
Мое лицо пылает от жара.
— Ты был почти женат на моей матери, — пролепетала я. — А теперь ты просишь меня... — Я качаю головой. — Это отвратительно.
Он рычит.
— Во-первых, позволь мне напомнить тебе. Наши с твоей матерью отношения были деловой сделкой, и не более того.
— Мошенничество — это деловая сделка?
Он ухмыляется.
— При всем твоем высокомерии, Элла, ты все еще думаешь, что я собирался жениться на Кассандре, чтобы забрать ее деньги?
— Я знаю, что собирался, — огрызаюсь я.
— Тогда ты идиотка.
— Пошел ты...
— Не заканчивай это предложение, — злобно рычит он, из-за чего я резко вздыхаю. — Я вмешался, чтобы она не потеряла все. Потому что мы с Томасом были друзьями...
Я издаю холодный смешок.
— Друзьями.
Ноэль угрожающе смотрит на меня.
— Томас был моим лучшим другом, Элла. Я бы не стал пытаться трахнуть его жену...
— Только его дочь? — пролепетала я.
Ноэль поджимает губы. Время идет. Наконец, он делает медленный вдох.
— Твоя одежда все еще на тебе.
— Найди другую стриптизершу.
— Я не ищу пип-шоу, Элла.
— Тогда что ты...!
— Следы.
Я вздрогнула, уставившись на него.
Она будет использовать свое тело, наркотики... Сделает все, чтобы выжить...
— Ты издеваешься, — шиплю я.
— Если ты собираешься жить здесь, под моей крышей, я хочу знать, что не употребляешь наркотики.
Мой пульс учащается.
— Из-за того, что сказала эта психопатка Люси и ее мерзкий дружок?!
Он и глазом не моргнул.
— Ты правда думаешь, что я употребляю наркотики?
— Я правда думаю, что мы собираемся убедиться в этом.
— Ты сумасшедший придурок!
Ноэль пожимает плечами.
— Вот! — кричу я, задирая рукава и выставляя перед ним руки. — Ты видишь какие-нибудь чертовы следы от иглы? Ноэль, я никогда даже не пробовала траву...
— Мы оба знаем, что это неправда.
Я сглотнула.
— Раздевайся, или я это сделаю.
— К черту!
Мой пульс такой громкий, что кажется, будто у меня в ушах стучит барабан. Вслепую я начинаю срывать с себя одежду, срываю толстовку, стягиваю футболку через голову и не останавливаюсь, даже когда расстегиваю пуговицу и молнию на джинсах и стягиваю их вниз. Я пинаю их, стягивая с себя, и вдруг оказываюсь перед мужчиной обнаженной, так, как никогда не была.
И в комнате воцаряется тишина.
Я чувствую, как горит мое лицо, как мои руки обхватывают мое почти обнаженное тело, когда я смотрю вниз на свои простые, скучные серые трусики и унылый, белый бюстгалтер. И тот факт, что мне почему-то стыдно за то, что мое нижнее белье в данный момент выглядит «скучным и простым», сразу же заставляет меня смутиться и покраснеть еще сильнее.