Но не от злости или смущения. Она пульсирует от вновь обретенного знания. Вновь обретенное состояние внутри себя, в котором я еще никогда не была.
Что только что произошло?
Ноэль встает, а затем небрежно подходит к своему столу.
— Ты можешь одеться. Кевин проводит тебя в твою комнату.
Я бледнею, поворачиваясь в его сторону где он стоит, отвернувшись от меня, и разглядывает что-то на своем столе.
— Я... моя комната...
— Теперь ты живешь здесь, Элла, — рычит он, поворачиваясь так, что его золотистые глаза прожигают меня насквозь, заставляя пылать, прежде чем я опускаю взгляд в пол.
— А как же мои вещи?
— Какие вещи?
— Мои... вещи?
Он хмурится.
— Тебе не нужно...
— Мне нужны мои вещи, Ноэль.
Он сжимает рот.
— Хорошо. Завтра мы заберем их, прежде чем обсудить условия.
Я сглатываю.
Условия.
Точно, условия моего заключения здесь. Я вздрагиваю, отворачиваюсь, чтобы натянуть одежду трясущимися руками, дрожа, пока он наблюдает за мной. Полностью одевшись, я подхожу к двери, и в этот момент раздается стук.
Кевин выводит меня из кабинета. Я оглядываюсь назад с алым, раскрасневшимся лицом. Но Ноэль смотрит в окно. На свою следующую сделку.
Следующее завоевание.
Я тихо следую за Кевином по другим элегантным залам дворцового дома Ноэля, пока мы не доходим до очередного ряда великолепных и толстых деревянных дверей. Но я останавливаюсь и смотрю на те, что напротив, — украшенные золотым гербом.
— Боже, кто там живет? Королева? — пробормотала я.
— Хозяин дома, мисс Эшфорд.
Я моргаю.
— Ноэль?
— Да.
Я сглотнула.
— Он спит напротив?
Кевин улыбается, распахивая двойные двери в мои комнаты. Я впадаю в ступор, когда я следую за ним в потрясающую спальню с кроватью с балдахином, элегантными панелями на стенах, шикарной и в то же время неподвластной времени мебелью и освещением, а также огромными панорамными окнами.
С одной стороны дверь ведет в великолепную ванную комнату, отделанную белым мрамором и черным металлом. Другой арочный проем ведет в огромную гардеробную.
— Если вам что-то понадобится, мисс Эшфорд, — улыбается Кевин. — Пожалуйста, воспользуйтесь телефоном на прикроватной тумбочке.
Я молча киваю, растерянно оглядываясь на роскошную обстановку.
Возможно, мне понадобится зубная щетка...
— Все необходимые туалетные принадлежности вы найдете в ванной комнате.
Я окидываю взглядом комнату и вдруг останавливаюсь на черных шелковых пижамных шортах и майке, лежащей на покрывале.
— Могу я предложить вам что-нибудь еще?
Уйти отсюда?
— Это...
— Ваш размер, мисс Эшфорд, — добродушно улыбается он. — Может быть, я могу принести вам что-нибудь еще?
Я ошеломленно качаю головой.
— Нет, спасибо, Кевин.
— Очень хорошо.
Он кивает, выходя с той же официальной, но доброй улыбкой, прежде чем закрыть за собой двери. Я даю ему двадцать секунд, прежде чем подбегаю и дергаю ручку.
Сердце замирает.
Заперто.
Я делаю дрожащий вдох, поворачиваюсь и прижимаюсь спиной к дверям — запертая в этой комнате и все еще запертая в том новом месте внутри себя.
Там, где меня схватили и крепко держали. Там, где стыд и желание. Темная, пульсирующая грань между опасностью и возбуждением.
И самое страшное, что мне нравится это.
ГЛАВА 17
Я вижу сны о греховном удовольствии.
О сильных, карающих руках и влажности, которую они вызывают.
Я мечтаю о хриплых стонах, о том, как буду извиваться под шелковыми простынями, только чтобы проснуться задыхающейся, дрожащей и мокрой.
Холодная вода из раковины в ванной на моем лице помогает избавиться от этих мыслей, прежде чем я забираюсь обратно в постель и снова погружаюсь в сон. Но сны ждут меня, на этот раз более голодные и мрачные.
Сны о его руках на мне. О его прикосновениях, ласкающих и наказывающих меня. О его рычании и о том, как темный мужской запах и пульсирующий жар, исходящий от него, заставляли меня извиваться и нуждаться в чем-то большем.
На следующее утро Ноэля нигде не было видно. Однако моя дверь не заперта. Что заставляет меня задуматься, схожу ли я с ума и мне это просто приснилось, или кто-то издевается надо мной.
Поскольку я нахожусь под крышей Ноэля, я склоняюсь к последнему варианту.