Он качает головой.
— Об этом не может быть и речи.
— Почему?
— Потому что это опасная, разваливающаяся дыра, полная старых развратных пьяниц, — пробормотал он.
— Я могу справиться с тем, что на меня смотрят.
— Это не имеет значения.
— Что, потому что по этому контракту я становлюсь твоим объектом для приставаний? — огрызаюсь я.
— Да.
Я дрожу.
— Ноэль, я собираюсь продолжать работать там.
Его рот сжимается, вспышка гнева человека, который никогда не слышит возражений, очевидна под его холодной внешностью.
— Потому что бар принадлежит твоей подруге.
— Безусловно, это тоже немаловажно.
— Тогда мы можем договориться, чтобы ты проводила время со своей подругой. Для этого тебе не обязательно работать в этой дыре.
— Мне нравится иметь свои собственные деньги.
— У тебя будет все, что тебе нужно...
— Мне не нужны твои деньги, Ноэль.
Это еще одна мысль, которая пришла мне в голову ранее в библиотеке. Что кое-что из этого дерьма можно было бы уладить, если бы я просто рассказала Ноэлю о долге и, поборов свою гордость, попросила бы у него деньги, чтобы выплатить его. Ведь эти деньги для него — мелочь. Я уверена, что смогла бы даже найти ежемесячные выплаты, которые Лео ожидает получить, под подушками одного из диванов Ноэля
Но я не возьму его деньги. Не тогда, когда... ну, мы делаем это.
Женимся. Он шлепает меня. А я от этого возбуждаюсь.
Нет.
Деньги делают это все слишком формальным. Я буду такой, какой должна быть для него, чтобы освободиться от всего этого. Но я не буду его шлюхой.
— В любом случае, я не буду здесь пленницей.
— Очевидно, нет.
— Значит, я могу приходить и уходить, когда захочу?
Его губы сжались.
— Верно, поскольку если бы было иначе, то это было бы заточением.
— Мы еще обсудим, как ты будешь выходить.
— Мы обсудим это прямо сейчас.
— Господи, — прорычал он, отводя взгляд.
— Если я не могу уйти, мы не будем этого делать.
— Это твоя грань? Та, которую ты не переступишь?
— Моя буквальная свобода? — Я смеюсь. — Да, Ноэль, это моя грань.
— Ты можешь выйти. С водителем.
— Мне не нужен сопровождающий...
— Эта часть не обсуждается.
Я хмуро посмотрела на него.
— Будет ли этот сопровождающий иметь право решать, куда мне идти?
Он рычит.
— Я знаю, к чему ты клонишь.
— Это «да» или «нет»?
— Если уж на то пошло, то нет.
— Хорошо, тогда если я решу пойти и провести время, наливая напитки в баре...—
— Господи, — шипит он.
— Отвечай на вопрос.
Он поглаживает подбородок, проводя пальцами по своей точеной челюсти. А затем медленно он снова переводит взгляд на меня, его глаза пронзают меня насквозь.
— Две смены, — ворчит он. — Две смены в неделю, днем, и один из моих людей будет там.
Мой разум возвращается к подсчетам средних чаевых и заработной платы, которые я получаю за неделю в пабе.
— Три смены, и они будут ночными.
— Этого не будет.
— Будет.
— Это не переговоры, Элла.
— Это не переговоры, Ноэль, — шиплю я. — Принимай условия или уходи.
— Ты же понимаешь, что если я уйду, все закончится плохо для тебя.
— Думаю, мы можем согласиться, что я нужна тебе так же, как и ты мне.
Он барабанит пальцами по столу, свирепо глядя на меня.
Я сглатываю, собирая все свои силы и самообладание, и смотрю прямо в ответ.
— Хорошо, — ворчит он. — Три ночи. Но у тебя будет сопровождающий.
— Пока он дает чаевые, — бормочу я.
— Что-нибудь еще?
Я смотрю ему в глаза.
— Да. Я не буду твоей шлюхой.
Он широко улыбается.
— Ты будешь моей женой. Есть небольшая разница.
— Я имею в виду... это не будет...
Я хмурюсь, мои мысли возвращаются ко вчерашнему дню: мое тело разгорается. Моя сердцевина сжимается. А трусики становятся влажными.
Я дрожу.
— Я имею в виду...
— Это все равно произойдет, чтобы ты не говорила, Элла.
Его тон спокойный, но сила его слов словно скользит по мне, как горячее прикосновение.
— Это значит...
— Все.
Мое лицо горит, когда наши взгляды встречаются.
— Я буду полностью обладать тобой, Элла, — мрачно пробормотал он, его глаза вспыхнули.
Я сглатываю.
— Супружеские обязанности, — фыркнула я, стараясь быть смешной, потому что не знаю, что еще можно сделать в данный момент.