— Садись.
Мой пульс учащается.
— Ноэль...
— Садись, вот сюда, Элла.
Мои глаза встречаются с его, умоляя о пощаде, но не находя ее. И в глубине души я все равно не уверена, хочу ли я этого.
— Сядь.
Каждый дюйм моего тела покраснел. Я словно нахожусь вне своего тела и наблюдаю за собой, двигаясь к нему, проскальзывая между его коленями и твердым краем стола. Моя рука все еще прикрывает мое лоно. Но медленно он протягивает руку и обхватывает своими сильными пальцами мое запястье. Он осторожно убирает мою руку, и я вздрагиваю, внезапно оказавшись беззащитной перед ним.
Я отвожу взгляд, кладу ладони на стол и поднимаюсь на него, усаживаясь задницей на край стола, прямо перед ним. Мои бедра сжимаются.
— Теперь раздвинь ноги.
Я прикусываю губу, мои глаза устремлены на него. Взгляд Ноэля горящий и пульсирующий энергией. Я сглатываю, прерывисто вздыхаю и снова отвожу взгляд.
— Посмотри на меня, малыш.
Я вздрагиваю, возвращая свой взгляд к его лицу.
— А теперь раздвинь ноги.
И я раздвигаю.
Медленно разжимаю мышцы, открывая бедра для его властного взгляда. Пульсирующий жар и волнующее возбуждение пронзают меня, когда я делаю это, впервые полностью обнажаясь перед мужчиной.
Я дрожу так сильно, что мои ногти впиваются в край стола. Ноэль поднимает на меня глаза, пронзая меня этим расплавленным золотым огнем.
— Наказанием не обязательно должна быть боль, Элла, — прорычал он. — Это может быть...
Я вскрикиваю, задыхаясь, когда его ладонь сильно ударяет меня по внутренней стороне бедра. Шлепок жалит кожу, но, что самое ужасное, он вызывает дрожь чего-то темного и горячего прямо в моей киске.
Ноэль тонко ухмыляется. Он не убирает руку с моей внутренней поверхности бедра, заставляя мои мышцы сжиматься и дрожать.
— Это могут быть и... другие вещи.
Его рука скользит вверх, все выше и выше, пока не упирается в самую вершину моего бедра. И без всяких предупреждений его большой палец внезапно проводит по моим мягким, смертельно мокрым складкам.
Я задыхаюсь, мои глаза закрыты, а я не могу сдержать хныканье, вырывающееся с моих губ.
Ноэль тихо рычит, проводя большим пальцем по моей киске, раздвигая складки. Его глаза опускаются к моей киске, заставляя меня покраснеть, когда я вижу голод на его лице.
— Пока ты здесь, иногда это может быть и то, и другое, — прорычал он. — Боль...
Его рука снова с силой опускается на внутреннюю поверхность моего бедра. На этот раз я стону.
Что за хрень.
— Или это может быть удовольствие.
Его рука смело нащупывает мою киску, и я хнычу, когда два его больших пальца проводят по ней. Он скользит по моему клитору, заставляя меня дрожать, когда с моего рта срывается визг удовольствия. Он делает это снова, потирая ноющие складки, и у меня перехватывает дыхание, а спина выгибается дугой.
Медленно он наклоняется вперед, все ближе и ближе. Я в шоке и благоговении смотрю на него, приоткрыв рот, когда губы Ноэля приближаются к моей киске. Обе его руки перемещаются к моим бедрам, широко раздвигая мои ноги, развратно открывая меня для его глаз.
И не только для его глаз.
Его рот внезапно прижимается к моей киске, и весь мой мир взрывается. Это похоже на падение в бездонную яму чистого наслаждения. У меня перед глазами все плывет, мое тело дрожит и болит, когда его язык проводит по моей киске, а затем проводит по моему клитору.
— О Боже...
Я хнычу, когда он посасывает ноющую плоть, обхватывая ее губами. Пальцы другой руки прижимается ко мне, надавливая на мое лоно. Я чувствую, как он плотно входит в меня, упираясь в какую-то тайную точку внутри.
Мои глаза закатываются.
Спина выгибается.
И вдруг, вопиющим образом, я становлюсь его марионеткой: полностью в его власти. Я полностью подчиняюсь ему.
Я полностью завишу от него в получении удовольствия и разрядки.
Он рычит в мой клитор, поглаживая его пальцем, втягивая его, пока он посасывает мой клитор. И вдруг это ощущение становится все сильнее и сильнее. Мир вращается, и у меня перехватывает дыхание. Болезненный звук наполняет комнату, и я внезапно осознаю, что это я стону; кричу.
Разбиваюсь.
Я уже на грани, его пальцы поглаживают мою точку G, а язык кружит вокруг моего клитора, когда его другая рука опускается с еще одним резким шлепком по внутренней стороне моего бедра.
Рывок, и я кончаю.
Я кричу, трясусь и содрогаюсь, бесстыдно выгибаясь под его языком, и кончаю в десять раз сильнее, чем когда-либо. Мир становится белым, кружится, и я кричу от чистого блаженства.