— Это запрет на распространение информации.
Я фыркнула, откусывая тост.
— Мне нужно обеспечить безопасность, Элла. Я хочу, чтобы это оставалось только между нами...
Я смеюсь.
— Ты действительно думаешь, что я хочу, чтобы кто-нибудь в мире знал об этом?
— Значит, с подписанием документов проблем быть не должно.
— Нет, — решительно отвечаю я, откусывая кусочек яичницы, выхватываю ручку у него из рук и подписываю в нижней строке.
— И ты ни с кем не говорила о деталях нашей договоренности до того, как подписала это?
Я закатываю глаза.
— Ноэль, сколько раз...
Я вздрогнула.
Дерьмо.
Он рычит, глаза сужаются.
— Я... возможно, рассказала об этом одному человеку?
— Твоей подружке-барменше, — мрачно пробормотал он.
Я свирепо смотрю на него.
— У нее есть имя.
Но внезапно Ноэль резко встает и вытаскивает свой телефон из кармана.
— Подожди! — Я вскакиваю со своего места, не обращая внимания на свою наготу, и тычу в него пальцем.
— Не смей, черт возьми, трогать...
— Я не мафиози, Элла, — пробормотал он. — Но я вручу ей этот же документ. — Его глаза сузились. — Молись, чтобы она никому не проболталась.
— Она этого не сделала. Я уверена.
— Кто-нибудь еще? — Огрызнулся он. — Джулиана МакКрид?
Я качаю головой.
— Нет.
— Хорошо. Держи это в тайне.
— Стыдишься того, что делаешь? — огрызаюсь я.
Он стискивает челюсть и поворачивается ко мне.
— Ни в малейшей степени, — рычит он. — Но мне нужна секретность, чтобы это сработало. И, к слову, ты больше никогда не будешь общаться с Оливером Принцом.
Я закатываю глаза.
— Ладно, как скажешь.
— И с его сыном-идиотом.
Я перевожу взгляд на него.
— Нет.
— Прости? — зашипел он.
— Я сказала «нет». Джейкоб Принц собирается заняться издательством Джулианны, и он хочет предложить мне работу...
— Мы уже обсудили, что тебе не нужна...
— Боже мой! Ты всегда такой?! — кричу я.
Губы Ноэля поджимаются, когда он окидывает меня беглым взглядом.
— Какой?
— Такой... властный король...
— Я не играю в игры, Элла. Ты не приблизишься ни к Оливеру, ни к...
— По твоему контракту я принадлежу себе в течение шести месяцев. После этого у меня должна быть жизнь, Ноэль. Работа, карьера.
— Через шесть месяцев я передам тебе весь твой трастовый фонд, сразу, без каких-либо условий.
Я сглотнула. Вау.
— Правда?
— Да, правда.
Я прикусываю губу. Мне все еще ненавистна мысль о том, что я не изучу эту идею с работой. Но... траст — это большие деньги.
— Хорошо.
Я поворачиваюсь и отправляю в рот последний кусочек тоста, еще раз напоминая о собственной наготе, когда крошка падает мне на грудь. Затем я поворачиваюсь, чтобы уйти.
— Ты кое-что забыла.
Я хмурюсь, резко останавливаясь спиной — моей обнаженной спиной — к нему.
— За нарушение правил следует наказание, Элла.
Я вздрагиваю, поворачиваясь с раскрасневшимися щеками, чтобы посмотреть на него.
— Я... — Тепло разливается между моими бедрами. Ужасно. Предательски. — Какие правила...
— Перечишь мне, не одеваешься так, как я прошу, мы это уже проходили.
Он стоит во весь рост, его сила наполняет кухню, а я дрожу под его пристальным взглядом. Он поворачивается, указывая на стол для завтрака между нами.
— Наклонись.
У меня перехватывает дыхание. Мой пульс учащается, когда мой взгляд опускается к его промежности.
— Я не буду трахать тебя в первый раз за чертовым столом для завтрака, Элла, — тихо прорычал он. — Это всего лишь наказание. Так что наклонись, черт возьми.
Я дрожу, мурашки пробегают по всему телу. Но это не из-за страха или стыда.
Это возбуждение. Трепет от осознания того, что вот-вот произойдет.
Я перемещаюсь к мраморной столешнице и краснею, наклоняясь к ней. Задыхаюсь, когда холодный мрамор ласкает мою кожу и соски, посылая электрические разряды, пульсирующие по моему телу.
Его рука предупреждающе, тепло и властно опускается на мою спину.
— Будет пять шлепков. Считай.
— Я...
Я вскрикнула, когда он сильно шлепнул ладонью по моей голой заднице.
— Элла...
— Один! — Я задыхаюсь.
Рука резко опускается на другую ягодицу.
— Два!
И снова.
— Три! — хнычу я.
Четвертый удар обрушивается с такой силой, что у меня сводит пальцы на ногах, и моя киска мгновенно наполняется влажным жаром, таким болезненным.
— Пять, — выдыхаю я, почти не в силах говорить от того, насколько я возбуждена, краснея, потому что я такая мокрая, что возбуждение вот-вот потечет по моим бедрам.