Я поворачиваюсь к ней, закипая от гнева, с каменным лицом, наблюдая, как она злобно ухмыляется и пожимает плечами.
— О, а ты слышала о новой машине Наоми? Он купил ей Aston Martin сегодня утром за то, что она успешно сдала экзамены и получила права. Он доставил его в Академию Оксфорд Хиллз и все такое, хотя я не думаю, что она сможет ездить на нем за пределами кампуса.
Глухой стук моего сердца в груди ощущается как удар молота по расплавленному железу. Разлетающиеся искры, жар медленно разгорается все сильнее и сильнее.
Кора улыбается своей жестокой, извращенной ухмылкой.
— И вот ты здесь, без поездки, и... подожди, у тебя все еще нет чертова телефона?
Тук. Тук. Тук. Тук...
Она усмехается.
— Но это ведь вполне логично, не так ли? Я имею в виду, что на самом деле мы его падчерицы... А ты просто...
Она усмехается.
— Нежелательный багаж.
В моих ушах тихий звон, и, клянусь, я чувствую каждый удар пульса в моей крови, бегущей по венам.
По телевизору, мимо Коры, внезапно показывают новости. Я уже собираюсь снова отвернуться, когда имя, произнесенное ведущим новостей, вонзается в меня, как нож.
— Шокирующее открытие сегодня в расследовании, которое власти теперь называют поджогом и убийством, в связи со смертью известной светской львицы и филантропа Кассандры Эшфорд, жены покойного Томаса Эшфорда.
Я замираю, глядя на экран, где показывают ролик, на котором видно, как полиция копошится вокруг машины на парковке.
— Полиция Лондонского метрополитена только что сообщила, что ранее сегодня они прибыли на место небольшого ДТП с участием лимузина и припаркованного автомобиля, принадлежащего финансовому магнату Ноэлю Рэнсому, на парковке в Центральном административном округе. Однако, когда сотрудники полиции обнаружили, что багажник припаркованного автомобиля, принадлежащего господину Рэнсому, был открыт, и в нем были обнаружены керосин и другие горючие вещества, спички, веревка и заряженный пистолет, была задействована вся мощь полиции метрополитена.
Мир вокруг меня замирает. В ушах стоит низкий, ноющий звон, словно кто-то проводит ножом по скрипке.
—...При дальнейшем осмотре автомобиля было обнаружено то, что, по словам одного из анонимных источников в полиции, называется «манифестом», в котором якобы подробно описаны ненависть к Кассандре Эшфорд и желание применить к ней насилие.
Все замерло. Я смутно осознаю, что Джессика вбегает в комнату с подносом, полным чая и печенья, и кричит Коре, чтобы она выключила телевизор. Но я просто смотрю на экран, наблюдая, как мой самый потаенный, страшный кошмар становится реальностью.
— Власти заявили, что считают господина Рэнсома подозреваемым, хотя ни он сам, ни его адвокат в данный момент не могут прокомментировать ситуацию. Возможно, зрители помнят, что два месяца назад Кассандра Эшфорд, невеста господина Рэнсома, погибла в результате пожара на верхнем этаже их таунхауса в Найтсбридже. Единственная дочь миссис Эшфорд, Элла, также получила травмы во время...
— Выключи это.
Все вокруг замирает от холодного, жестокого, глубокого звука его голоса.
— Кора, — густо прорычал Ноэль у меня за спиной. — Я сказал, выключи это, сейчас же.
Медленно, в полном оцепенении и пустоте, я поворачиваюсь. Мои глаза наполняются горячими слезами, когда они встречаются с его стоическим, равнодушным лицом — его пронзительными золотыми глазами и тонкой усмешкой на губах.
—...Хотя сначала с него сразу же сняли подозрения в причастности к трагедии, сейчас власти заявляют, что после обнаружения в его машине улик они возобновят расследование в отношении мистера Рэнсома...
— Кора, — прорычал он. — Я сказал...
— Ты, — задыхаюсь я.
Его глаза возвращаются к моим. И я клянусь, он закатывает их.
В новостях говорят, что этот человек убил мою мать огнем, а он закатывает глаза.
— Что я, Элла, — рычит он, бросая мне вызов.
— Ты, блять...
— Язык, Эл...
— Пошел ты!
Джессика ахает где-то рядом со мной. Глаза Ноэля сужаются, его челюсть сильно сжимается.
— Сегодня у меня нет времени на твои драмы, — шипит он, отворачиваясь. — Ты можешь поплакаться мне о несправедливости мира и своей поездке в Италию в другой раз...
— Я тебя ненавижу.
Он снова поворачивается ко мне, его глаза пронзают мои.
— И что?
Я сглатываю, когда он начинает поворачиваться с ворчанием на губах.
— Ты убил ее?
Он останавливается. Снова поворачивается ко мне. А потом он начинает смеяться — холодным, безразличным, пустым смехом, когда начинает поворачиваться обратно в свой кабинет.