И все же никакого штурма Карфагена сейчас не происходит. Не сейчас, когда каждый уголок моего сознания забивается, проникается и поглощается... ею.
Эллой.
Я откидываюсь на спинку стула, проводя пальцами вверх-вниз по линии подбородка.
Какого хрена я с ней делаю?
Если бы мы оба были чистыми листами — хотя это не так — это было бы очевидно. Она чуть не убила меня, разрушила мою империю, и я держу ее ноги на гребаном огне, чтобы она помогла мне исправить это, иначе она не получит своих денег.
Но есть миллион способов добиться этого, которые не включают в себя раздеваний.
Или шлепаний.
Или дегустаций на вкус ее сладкой маленькой киски.
Я стону, когда мой член набухает.
Но самое безумное во всем этом то, что, похоже, в тот момент, когда Элла показала мне, каким яростным соперником и достойным противником она может быть, мой интерес к ней превратился из того, что было раньше, в то, чем он является сейчас.
Желание. Страсть. Непреодолимая потребность в том, чтобы она прогибалась и склонялась передо мной во всех мыслимых смыслах.
Есть много людей, которых я хотел бы видеть преклоняющими передо мной колени в знак верности. Элла — единственная, кого я хочу видеть стоящей передо мной на коленях по другой причине.
Запищал интерком на моем столе.
— Мистер Рэнсом? — звонит Чарльз, мой личный помощник.
— В чем дело, — хмыкаю я.
— У вас посетитель.
— Не сейчас.
Я слышу резкий женский голос на заднем плане.
— Это госпожа Лоран. Она говорит, что это срочно.
Я вздыхаю. Это Наоми, если Кора не вернулась волшебным образом из своего вечного путешествия по Нью-Йорку, финансируемого из трастового фонда и под действием кокаина.
— Прекрасно, — бормочу я. — Впусти ее.
Я встаю, поворачиваюсь, чтобы подойти к барной стойке, когда дверь моего кабинета с грохотом распахивается.
— Какого черта ты делаешь, Ноэль?
Я наполовину оборачиваюсь и улыбаюсь Наоми.
У нас сложные отношения, и это еще мягко сказано. Отчасти это обычная язвительность, с которой дети относятся к своим приемным родителям. Хотя я никогда не давал ей повода по-настоящему ненавидеть меня или что-то в этом роде. Я дал ей свободу действий, когда женился на Матильде. Я никогда не пытался быть отцом, которого они потеряли.
Очевидно, это не имеет значения. Ярость не утихает. Не помогает и то, что она полностью винит меня в смерти своей матери, хотя это случилось уже после того, как Матильда была с Оливером.
Я вздыхаю, глядя на нее из другого конца комнаты.
Наоми вспыльчивая. Но, из двух моих падчериц, мы с ней, по крайней мере, можем поговорить. Наоми, может, и злобная стерва. Но, по крайней мере, она не такая, как ее токсичная, гнилая и жестокая сестра Кора.
— Выпьешь?
Она прищуривается, глядя на меня.
— Ладно.
Я закатываю глаза и поворачиваюсь, чтобы плеснуть ей водки со льдом, а себе — бурбона. Когда я поворачиваюсь, она уже сидит на одном из диванов у окна. Я передаю ей водку и сажусь напротив нее на маленький журнальный столик.
— Чем я обязан...
— Отвечай на вопрос, Ноэль.
— Элла, — хриплю я.
— Да, Элла, — огрызается она в ответ.
— Чтобы внести ясность, та самая Элла, которая когда-то была почти твоей сводной сестрой, которая потом работала в твоем доме, маскируясь под Синди Грей из гребаного комикса, и все это время ты ни разу не заметила? Та самая Элла?
Она бросает на меня ядовитый взгляд.
— Ты закончил?
— На данный момент.
Она качает головой.
— Я имею в виду, какого хрена, Ноэль? Ты что, запал на женщин Эшфорд?
Я сужаю глаза.
— Хватит. Ты была достаточно взрослой даже тогда, чтобы понять, что это за соглашение. Ее мужем был мой лучший друг, Наоми.
— И ты женился на его гребаной вдове? А теперь ты трахаешь его дочь?!
Я зарычал, сузив глаза.
Она многого не знает. Например, почему после смерти Томаса я вошел в дом как враг. Особенности моего соглашения с Кассандрой.
И почему я был так холоден, и даже жесток по отношению к Элле.
Но нет никакой причины знакомить Наоми с этими призраками прошлого. Этот разговор с ней будет таким же приятным, как и наши нынешние отношения. И это прекрасно.
— Следи за своими словами. И я не буду спать с Эллой.
Ну, пока нет. Технически.
Она смотрит на меня.
— Что? — Я хмыкаю, потягивая свой напиток.
— Нужно ли мне проконсультироваться с моими адвокатами?
Рычание вырывается из моей груди, гнев вспыхивает на моем лице, прежде чем я успокаиваюсь.