— Ноэль, я...
— Я же сказал тебе с самого начала, что вся ты принадлежишь мне, — низко прорычал он, заставляя мою кожу покрыться мурашками. — Вся ты.
Когда это происходит, у меня отвисает челюсть и расширяются глаза. Я давлюсь гортанным, мучительным стоном, который вырывается из моего горла, когда я чувствую, как его язык влажно скользит по моей заднице.
— Подожди, Ноэль...
Он шлепает меня по руке, когда я тянусь, чтобы прикрыться.
— Я сказал, раздвинь.
Я хнычу, делая то, что он говорит, чувствуя, как стыд и желание пульсируют во мне.
— Сначала, — рычит он мне в бедро. — Я возьму это.
Его язык кружит по моему клитору, а затем проводит вверх по моим складкам. Я вскрикиваю, когда он дразнит меня, мурлыча напротив моей киски, и мои глаза плотно закрываются.
— А потом я возьму и это.
Его сводящий с ума язык тянется все выше, кружась над моей маленькой дырочкой, когда я задыхаюсь от собственных стонов. Его большой палец проникает глубоко в мою киску, а язык ласкает медленными кругами вокруг моей попки, дразня меня, посылая дьявольское удовольствие в каждый уголок моего тела.
Кончик его языка вдавливается в меня. Я закатываю глаза, и с моих губ срывается самый запретный и болезненный стон. Ноэль рычит, одной рукой нащупывая мою киску, а другой крепко обхватывая мою поясницу. Его язык скользит по моей попке, заставляя меня извиваться и кричать от удовольствия. Я знаю, что мне должно быть стыдно.
Но я не могу остановиться. Я не могу сдержаться.
— Ты думаешь, что не справишься, — рычит он мне в бедро. — Ты думаешь, что не должна. Ты думаешь, что ты хорошая девочка, Элла, — шипит он. — И для всего остального мира, может быть, ты и хорошая. Для твоих друзей, для тех пьяниц, которым ты с улыбкой подаешь пиво. Для любого другого мужчины, который осмелится посмотреть на тебя, — хрипит он. — Ты просто хорошая маленькая девочка.
Я задыхаюсь, когда его язык проводит по моей попке.
— Только не для меня, — рычит он. — Для меня, ты моя плохая девочка. Ты та девушка, которая кончит с моим языком в твоей заднице. Ты — грязная девчонка, которая потом будет жаждать моего языка прямо здесь.
Он снова проводит по мне языком, заставляя меня визжать, когда я начинаю распадаться на части.
— Так что перестань сдерживаться, Элла. Хватит притворяться хорошей девочкой. Потому что мы оба знаем, какая ты плохая. Так же как мы оба знаем, что ты, черт возьми, кончишь. Прямо. Блять. Сейчас.
Его большой палец проникает в меня, а язык вонзается в мою попку, и внезапно я кончаю.
Я кричу, закрывая глаза, когда оргазм взрывается глубоко внутри меня. Я впиваюсь пальцами в кожу, жадно раздвигая себя еще шире, пока его язык впивается в меня. Волна за волной блаженство обрушивается на меня, пока я не начинаю задыхаться, а мои ноги вот-вот откажут.
Меня все еще трясет, когда я чувствую, как его губы целуют меня в ягодицу. Он встает, и я смутно вижу, как он переходит на свою сторону стола и спокойно садится, как будто ничего не произошло.
Как будто он не заставил меня только что безумно сильно кончить...
Это...
Место, о котором я абсолютно никогда даже не думала в подобном ключе.
Я встаю на трясущиеся, дрожащие ноги. Поворачиваюсь и вижу, что он ухмыляется мне, спокойно потягивая свое бордо.
— Твой ужин остывает.
Позже, после того как мне удалось поужинать, практически не ощущая вкуса, я возвращаюсь в свою комнату. У меня покалывает во всем теле, когда я раздеваюсь и направляюсь в ванную, чтобы принять горячий душ. Мое тело пульсирует от желания, а лицо краснеет, когда мыльные пальцы задерживаются в... тех местах.
Я хнычу, слегка задыхаясь, когда прижимаюсь лбом к кафельной стене. Мой палец опускается ниже, между ягодицами, у меня перехватывает дыхание, когда ощущение усиливается, пока я касаюсь того места, к которому прикасался он.
Сначала я возьму это. Потом я возьму это. Ты вся моя, Элла.
Это должно меня напугать.
Это точно должно меня насторожить.
А не возбудить.
Мой палец крутится вокруг моей запретной дырочки, а другая рука проникает между бедер. Я потираю свой клитор, чувствуя, как вода из душа стекает по нему, дразня между бедер. Пальцы обеих рук проникают все глубже и глубже, пока вдруг я снова не кончаю.
Трогаю себя там, где он прикасался ко мне. Используя те же самые тайные места, которые он мне показывал.
Я стону, содрогаясь и взрываясь. Это совсем не похоже на то, что он недавно делал со мной за обеденным столом. Но это заставляет меня хотеть большего.