Мое лицо еще больше краснеет, когда я бросаюсь к ней.
— Гарри!
Она ухмыляется.
— Слушай, может, он и сволочь, и сумасшедший тиран, но..., — пожимает она плечами. — Я имею в виду, что он не такой уж суровый на вид засранец, не так ли?
Я краснею и снова отворачиваюсь.
— И если ты выходишь замуж за такого придурка, как Ноэль, то я просто хочу сказать, что ты должна это сделать, — усмехается она. — В любом случае, я знаю, что ты получишь от него хороший трах.
Мой рот открывается.
— Гарри!
Она фыркнула.
— Не прикидывайся дурочкой. Я знаю, что ты так чопорно и скрытно рассказываешь о своей жизни в постели...
— У нас не было ничего.
— Это плохая примета — лгать в день свадьбы, Эли, — хмыкнула она.
Гарри вздыхает
— Ладно. Я не буду лезть не в свое дело, только потому, что люблю тебя. Но ты не можешь смотреть мне в глаза и говорить, что этот мудак не трахает тебя регулярно во всех возможных позах. Боже, держу пари, он трахается как машина.
Я стону, закатывая глаза и свирепо глядя на нее, мое лицо пылает жаром.
— Тебе нужны лекарства или что-то в этом роде?
— Да, витамины Ч-Л-Е-Н, — хихикает она, прежде чем застонать. — Просто... Дай мне минутку, Эль, ладно? — вздыхает она. — Дай мне прожить это момент через тебя, пожалуйста.
Я закатываю глаза.
— Я не... Всё не так как кажется.
И это правда. Сегодня день моей свадьбы, я одета в белое... и на самом деле это лишь невинная свадьба, несмотря на то, что Ноэль недвусмысленно дал понять, что будет трахать меня.
Заставляет ли он меня кончать практически ежедневно, используя свои пальцы и язык по всему моему телу? Да. Сажал ли он меня к себе на колени и приводил ли меня в ужас размер выпуклости, которую я чувствую, пульсирующей у моего лона через его штаны? Да.
Раздевался ли он вообще передо мной, или, трахал ли он меня?
Нет.
— Я не... — Я сглатываю, краснея, поворачиваюсь и медленно прохожу через комнату к бокалу шампанского на столике у окна. — Мы не спим вместе, Гарри.
Она смотрит на меня, ухмыляясь.
— Пожалуйста. Как будто я не знаю, как выглядит походка а-ля «меня только что быстренько трахнули».
Мои щеки горят.
— Ради всевышнего, наверное, я пропустила, как он выходил из этой комнаты после кое-чего, — поддразнивает она. — Маленькая мисс «мои ноги до сих пор трясутся».
Она... ошибается. По большей части. Меня не просто «быстренько трахнули», и Ноэль не просто выходил отсюда после кое-чего.
Но я действительно смешно хожу, и все из-за маленькой игрушки, прижатой к моим трусикам.
Я сглатываю, краснея.
Пробка, которую подарил мне Ноэль. О которой он спрашивал, пользуюсь ли я ею. Которую он попросил показать ему, что я использую во время ужина, медленно крутя ее заставляя меня кричать и стонать, когда я кончала с ней глубоко в моей попке и его языком на моем клиторе.
Я снова сглатываю.
— Ты сумасшедшая.
— Возможно. А еще есть? — Она кивает на шампанское.
— Определенно, — усмехаюсь я.
Я достаю шампанское из маленького серебряного ведерка со льдом.
— Кажется, здесь есть еще один фужер...
Она выхватывает его у меня из рук и делает глоток прямо из бутылки.
Когда я хихикаю, она подмигивает.
— Может он и может вытащить Эллу из своей скорлупы, но я знаю, как заставить ее веселиться. Держи, шикарная сучка.
Я хихикаю, забирая бутылку обратно и отпивая еще глоток, успокаивая бабочек в животе.
Это безумие.
Почему у меня бабочки, да еще на фиктивной свадьбе? Почему от одной мысли о том, чтобы пройти к нему по проходу и сказать «да», у меня воспламеняется кожа и начинают трепетать нервы? И не в плохом смысле?
Я стону про себя.
Похотливой мне, которая превращается в лужу всякий раз, когда он смотрит на меня, нужно взять себя в руки.
Это настоящая свадьба. Но это не будет настоящим браком.
Это притворство. Временное.
И что с того, что секс — часть этой сделки? Это весело. И я знаю, что мне весело. Но это не связано с чувствами.
Это грешно. Или что-то в этом духе.
Временами то, как Ноэль «играет» со мной, чувствуется спокойно. Нет никакой взаимности. Мы даже не целовались. Просто его руки и рот на мне, как ему заблагорассудится.
Что, безусловно, доставляет мне удовольствие.
Но он ни разу не попросил меня прикоснуться к нему. Или попробовать его на вкус.
Я вздрагиваю, укоряя себя за то, что чувствую сожаление по этому поводу.
А поцелуи? Что ж, я уже опасно близка к той черте, которую, как я знаю, не могу и не должна переступать. Поцелуи могли бы поменять все.