— Потому что ты хочешь сделать мне больно?
Он делает паузу, и я вздрагиваю, когда чувствую, как его губы приближаются к моему уху.
— Потому что я хочу, чтобы ты как можно быстрее преодолела боль и перешла к той части, где ты будешь умолять меня о большем.
Он толкается бедрами. Мой рот приоткрывается, когда его головка проникает между моих жаждущих влажных складок. Ноэль покачивает бедрами, и я задыхаюсь, чувствуя, как он начинает проникать в меня.
Захватывая меня.
Открывая меня.
Владея мной.
— Ноэль...
Он хватает меня за запястья, поднимая их над моей головой, и нависает надо мной. Слабый свет отбрасывает тени на его рельефные мышцы, когда они изгибаются. Наши глаза встречаются, когда его рот опускается к моему.
— Теперь ты моя.
Он резко входит в меня. Я вскрикиваю, когда меня пронзает боль. Но затем она исчезает. Жжение исчезает, и внезапно я ощущаю только это всепоглощающее чувство, что мною овладели.
Заполненность.
Боль улетучивается. Удовольствие разливается по моему телу. И постепенно я осознаю, что звук, который я слышу, — это мои собственные стоны, когда он погружает каждый дюйм своего толстого члена глубоко внутрь меня.
Ноэль стонет, а затем снова целует меня, крепко. Его тело раскачивается, он вынимает член, чтобы затем снова погрузить его до самого основания.
С Ноэлем Рэнсомом нет медленного погружения. Никакого «привыкания». Он просто обладает мной.
И я хочу большего.
Он погружается глубоко, вбиваясь в меня, когда я выгибаю спину и постанываю от удовольствия. Его рот опускается к моей шее, его руки прижимают мои к кровати над моей головой. Его мышцы напрягаются, когда он трахает меня, загоняя себя глубоко снова и снова, в то время как мои ноги крепко обхватывают его талию.
Мои бедра двигаются, нуждаясь в большем, страстно желая, чтобы он каким-то образом проник еще глубже.
Чтобы он вошел в меня сильнее.
Быстрее.
И я понимаю, что не хочу медленного погружения. Я ни за что не хочу медленного погружения. Я хочу, чтобы он трахал меня.
Как будто я ему принадлежу.
Как будто я его.
Потому что он принадлежит мне. А я принадлежу ему.
Давление нарастает. Огонь разгорается внутри, пока не захлестывает мои глаза, когда они закатываются. Я не могу ни думать, ни говорить, ни делать что-либо еще, кроме как толкать свои бедра навстречу его бедрам.
Его яйца бьются о мою задницу, когда он входит в меня. Его огромный член трется о мой клитор с каждым толчком, а его набухшая головка задевает нервные окончания и кнопки удовольствия внутри, о которых я даже не подозревала. И вдруг я не могу больше сдерживаться.
Я вскрикиваю, выгибая спину на кровати, прижимаясь к нему. Мои ноги сжимают его бедра, вся моя задница отрывается от кровати, когда он проникает так сильно и так глубоко внутрь. Оргазм захлестывает меня, заставляя кричать и задыхаться от удовольствия, когда я кончаю так чертовски сильно для него.
Ноэль стонет, целуя меня, глотая мои стоны, когда он погружается глубоко. С ворчанием он выходит из меня, и внезапно я хнычу, чувствуя как горячие струи спермы покрывают мои бедра и живот.
Его рот захватывает мой. Его тело вздрагивает рядом со мной, это так интимно, что каким-то образом превосходит то, что только что произошло.
Затем он медленно отстраняется, соскальзывая с кровати.
Я закрываю глаза и хмурюсь, борясь с чувством потери. Но он не уходит, а идет в ванную. Через секунду он возвращается с теплой влажной тряпкой, нежно вытирая меня.
Ноэль... и нежность.
Что происходит?
Он выключает свет и ложится на кровать рядом со мной. Я пульсирую от жара, когда он переворачивает меня на бок и прижимает к своему твердому телу, моя задница прижимается к его члену. Я прикусываю губу, пульс учащается, когда я позволяю ему притянуть меня в свои объятия.
Я медленно поворачиваю голову в его сторону.
— Ты... ты останешься?
— Только на одну ночь, — мрачно пробормотал он.
Я нахмуриваю брови.
— Я не нуждаюсь в твоей благотворительности только потому, что ты лишил меня девственности, Ноэль.
Он ничего не говорит, но внезапно его руки отпускают меня, и он начинает откатываться в сторону, чтобы встать с кровати.
Я протягиваю руку назад, хватаю его и крепко сжимаю.
Ни один из нас не произносит ни слова, когда он сжимает меня в ответ, а затем медленно скользит обратно в постель позади меня, притягивая меня в свои объятия.
— Одна ночь, малыш, — прорычал он мне на ухо.
Одна ночь.