На деревянном столике были в ряд расставлены чашки, а сам дядюшка-наставник выглядел так, будто просто задремал. Сейчас он проснется и недовольно на нее рявкнет: «Ну и зачем ты опять сюда явилась?»
Бессвязные слова Чжан Болиня вдруг обрели смысл. Эти старики со времен Ли Чжэна друг друга на дух не переносили, а теперь, под ночным ветром Чернильной реки, в конце концов сплотились. Они видели подъем и расцвет Сорока восьми крепостей, годами послушно исполняли свои роли, словно части одного огромного тела, которые не могут существовать по отдельности. Окажись она на их месте, ее сердце наверняка захлестнуло бы желание отомстить.
Но величественные горы не прощают безрассудства.
Чжоу Фэй услышала, как догнавшая ее Ли Янь в страхе судорожно втянула воздух. Всхлип сестры привел ее в чувство. На негнущихся ногах она подошла к старине Юю, несколько раз беспомощно шевельнула пальцами, но так и не осмелилась проверить его дыхание. В конце концов она слабо сжала его безвольно опущенную руку, отказываясь признавать очевидное.
Когда пальцы сомкнулись вокруг морщинистой ладони, Чжоу Фэй вдруг обнаружила, что та была еще мягкой!
В голове загудело. Даже в вечнозеленых землях Шу в это время года возле горной реки никак не могло быть настолько тепло. А с тех пор как Коу Дань устроила переполох и остановила устройство, прошло как минимум три больших часа – почему мертвец не окоченел за все это время?!
Сердце Чжоу Фэй неистово заколотилось, она едва не расплакалась от внезапного открытия. Позабыв страх, она тут же потянулась проверить дыхание старика Юя – и… ничего…
Фэй не спешила отчаиваться. «Может, у меня просто рука слишком сильно дрожит», – подумала она и слегка прикусила кончик языка, пытаясь успокоиться, проверила сердцебиение на шее и запястье, а потом и в груди… Но не обнаружила никаких признаков жизни.
Фэй едва не прокляла весь свет. Что за черепашьи дыхательные практики изучал этот старикан?! От настоящей смерти не отличишь!
– Кажется, еще дышит! Позовите старейшину Чжао! – бросила она через плечо. – И еще…
Вдруг кто-то коснулся ее руки. Чжоу Фэй обернулась и увидела Се Юня: вечно неуловимый, он подкрался незаметно, словно призрак.
– «Леденящая кости синева» – сильнейший в мире яд. Холод медленно расползается по костям и сковывает суставы, превращая человека в безжизненную куклу. После смерти тело становится ледяным, а лицо – синеватым, отсюда и название, – тихо произнес Се Юнь. Одной рукой он накрыл ее ладонь, лежащую на теле старика, а вторую заложил за спину. – Говорят, противоядием служат лишь Дарующие тепло пилюли. После того, как была разрушена Великая долина травников, их рецепт был утерян, хотя, возможно, он сохранился среди сокровищ «Слияния неба и моря». Но даже если снадобье и обезвредит яд, то принявший его будет вечно страдать от жажды и жить ему придется только подле воды…
Он стоял рядом, задумчиво глядя на старину Юя.
– И? – Чжоу Фэй не терпелось услышать продолжение.
Фэй уставилась на Се Юня своими большими глазами, и он опустил взгляд, приметив трещину у нее на губе. Она где-то замарала щеку, и пальцы Се Юня дрогнули: ему захотелось стереть грязь с ее лица. В его глазах Чжоу Фэй была прекрасна. Она понравилась ему с первого взгляда – иначе почему бы он так долго хранил в памяти ее поломанный клинок? После случайной встречи в горной темнице они сблизились: их стычки и шутливые препирательства переросли в редкую душевную близость. Се Юнь по привычке дразнил Фэй, но не переставал о ней заботиться. Порой ему казалось, что ради ее скупой улыбки он готов был на все – в конце концов, его собственные запасы нежности были неисчерпаемы.
Но на этот раз Се Юнь испытал странное чувство. Глядя в ее глаза, горящие нетерпением, он словно прикоснулся к обрывкам своего прошлого, которое давно стерлось из памяти. Язык онемел, слова утешения застряли в горле, и вместо них с губ слетела жестокая правда:
– Труп человека, отравленного «Леденящей кости синевой», коченеет не сразу. Если дотронуться до него вскоре после смерти, может показаться, что он жив, но через несколько дней начнется разложение.
Ученики, последовавшие за Чжоу Фэй, замерли, словно их окатили ледяной водой. Ли Янь в ужасе зажала рот. Глаза Фэй, только что сиявшие от внезапно обретенной надежды, мгновенно потухли. Но и сердце Се Юня будто тоже остыло. Не дав ей опомниться, он нанес очередной удар:
– Кроме того, тебе лучше поскорее со всем разобраться. У Гу Тяньсюаня было преимущество, но после неудачной атаки он сразу отступил. Это не в духе Северного Ковша: они любыми средствами добиваются своего, так что, скорее всего, у него есть запасной план.