Так…
У Сорока восьми крепостей все еще оставалась обширная сеть лазутчиков, зал старейшин не пострадал, Линь Хао все еще держал оборону, на месте были и бесчисленные скрытые ловушки, и сторожевые посты… Даже если школа Свистящего Ветра предала их, заставу не так-то просто взять.
А династия самозванца? После того как Гу Тяньсюань потерпел поражение и его замысел был раскрыт, враги тут же перешли к запасному плану – осадили Вэй, чтобы спасти Чжао.
Двадцать лет обитатели Сорока восьми крепостей и земель Шу жили бок о бок и во всем поддерживали друг друга. Стараниями Ли Цзиньжун окрестные поселения из захолустных деревушек превратились в островки спокойствия, безопаснее которых не было в мире. Местные совсем не походили на запуганных беженцев, что жили у подножия Хэншань: даже столкнувшись с прямой военной угрозой, беспечный народ вряд ли сразу осознал бы опасность. Объявить простодушных селян разбойниками было очень удобно: пусть осада заставы затянется на годы и не принесет успеха, Северный Ковш и войска самозванца вернутся не с пустыми руками, а с внушительными списками истребленных разбойников.
Сорок восемь крепостей могли бы просто закрыть ворота и предоставить людей у подножия их судьбе. Но так уж сложилось, что «разбойники» с заставы всегда отличались благородством: если позволят сейчас опорочить невинных – как потом будут смотреть людям в глаза? Как будут жить с ними дальше на этих землях, зажатых между Севером и Югом?
Гонец невольно перевел взгляд с Се Юня на Чжоу Фэй и кивнул:
– Верно, шимэй Чжоу. Старейшина Чжао говорит, что мы не можем просто отсиживаться за стенами. Похоже, предстоит тяжелое сражение. Он ждет тебе в зале старейшин: тебе предстоит покинуть Шу и доложить обо всем главе Ли.
Чжоу Фэй сильнее сжала странно мягкую руку покойного наставника. Она все поняла: ее отсылают прочь еще до начала битвы! Старейшина Чжао только что говорил, что помощь Фэй ему пригодится, но уже передумал. Значит, внизу и правда дела плохи…
Пока Чжоу Фэй была одна, она могла распоряжаться своей жизнью как вздумается; когда рядом появились друзья, которые в ней нуждались, – научилась ради них терпению и верности данному слову. Но теперь за ее спиной были целые Сорок восемь крепостей, безмолвные горные хребты, шумные постоялые дворы и рынки у подножия… Ее будто опутали тысячей нитей Цяньцзи – так, что за любое неосторожное движение или даже вдох она поплатилась бы какой-нибудь частью тела.
– Я… – Чжоу Фэй попыталась выловить из бурлящего потока сознания хоть одну ясную мысль, но ничего не вышло. Она даже забыла, что рядом все еще находится мертвое тело, и неосознанно шагнула вперед, потянув руку старика за собой и тут же подхватив чуть не рухнувший на пол труп.
А ведь она даже не знала, сможет ли снова запустить защитное устройство в Чернильной реке! В носу защипало, в горле встал ком из беспомощности и обиды – ни выплюнуть, ни проглотить. Сердце стоявшего рядом Се Юня, стоило ему заметить, как глаза Фэй покраснели, вмиг растаяло.
«Ладно уж, – подумал он. – Не должна судьба всех Сорока восьми крепостей лежать на этих хрупких плечах. Что за нелепость!» Вспомнив недавние навязчивые мысли, он с горькой усмешкой пристыдил себя: «Ты и правда трус. Сам не сумел когда-то со всем справиться и надеешься найти утешение в чужих неудачах?»
Покачав головой, он увидел, как тусклый свет изящно очертил безупречный овал лица Фэй: фарфоровая кожа, хрустальные глаза – настоящая красавица. Ему захотелось прижать ее к груди, дать выплакаться, нежно поглаживая мягкие волосы, и, выполняя просьбу старейшин, увести подальше.
А что до будущего… Разве не всем теперь есть кого оплакивать?
Чжоу Фэй наклонилась, чтобы усадить мертвого наставника, и шум волн Чернильной реки мощным потоком хлынул ей в уши. Поднимая остывшее тело, она вспомнила, как впервые оказалась в паутине Цяньцзи, как старик заставлял ее сидеть посреди бурлящего потока, оттачивая клинок в «Просветлении с закрытыми глазами».
«Успокойся. Не маши мечом наугад. Обезьяны и те двигаются лучше тебя, а ведь они не владеют цингуном. Не бойся, не торопись. Выбрось из головы все посторонние мысли, тогда ты по-настоящему увидишь свой клинок. Иначе на что ты надеешься? Вот смотрю на тебя и думаю: только и научишься, что прыгать, как блоха».
«Не бойся, не торопись. Выбрось из головы все посторонние мысли», – еще раз повторив про себя эти слова, Чжоу Фэй сделала глубокий вдох. Она еще долго стояла, склонившись над стариком, словно покойник что-то шептал ей на ухо.