Чжоу Фэй уже посещали подобные мысли: именно так она смогла одолеть Ян Цзиня – предугадав все возможные ходы. Но по сравнению с военачальником самозванца Ян Цзинь казался ей наивным ребенком.
– Ты подумай: зачем ему осаждать поселения? – продолжал Се Юнь. – Неужели он не видит, что там безоружные мирные жители?
– Чтобы преувеличить свои заслуги? – предположила Фэй.
– Не только, – юноша добавил голосу строгости, давая понять, что подсказывать не собирается. – Подумай еще.
Чжоу Фэй нахмурилась в недоумении: как он так свободно переключается с докучливых заигрываний на заумные наставления?!
– Хитрых тактик в мире не счесть. Даже если их разжуют и положат тебе в рот, ты воспримешь их как занимательные страшилки: заинтересуешься ненадолго и забудешь. Все тонкости можно понять, только самостоятельно вникнув в суть.
Странствуя по свету, Чжоу Фэй совершенно ни о чем не переживала – даже как добраться домой толком не задумывалась. Беспечность и равнодушие к мирским заботам были ей по нраву. Но сейчас задаваться наивными вопросами вроде «Зачем мне ломать голову над грязными хитростями этих подлецов?» было некогда, и Фэй по указке Се Юня покорно погружалась в размышления.
– Потому что… – помолчав, неуверенно начала она. – Кажется, госпожа Цзюнян говорила, что давным-давно Таньлан, Цзюймэнь и Поцзюнь строили козни против моего деда, но их попытки успехом не увенчались. Сейчас войска ведет не Шэнь Тяньшу, да и Цзюймэнь с Поцзюнем лишь указывают путь – нападение на Сорок восемь крепостей затеял не Северный Ковш. Если этот военачальник добьется того, что в былые времена не удалось сделать Шэнь Тяньшу, Северные псы окажутся в крайне невыгодном положении, и Гу Тяньсюань с Поцзюнем могут выйти из повиновения…
Се Юнь одобрительно кивнул.
– Значит, он нападет на деревни, объявляя жителей разбойниками, чтобы создать впечатление, будто мы не просто отшельники, а мятежное войско с десятками тысяч солдат и запасами провизии! И тогда разорение деревень будет выглядеть подавлением восстания, а поражение небольшого отряда Северного Ковша во время войны двух династий окажется вполне объяснимым.
Се Юнь отвел взгляд, беззаботно ухмыльнулся и небрежно бросил:
– А ты все больше мне нравишься. И как с этим быть?
– Терпи, – раздраженно буркнула Фэй, раздосадованная тем, что он своими наглыми фразочками снова нарушил ход ее мысли.
– Их военачальник явно хочет перетянуть Ковш на свою сторону, а заодно – выслужиться перед Северным императором, – неторопливо принялся рассуждать Се Юнь. – Поэтому, если он сразу бросит в бой основные силы, Северному Ковшу достанутся лишь почести первопроходца. Будь я на его месте, обязательно снова задействовал бы Северных псов, по возможности добившись победы без боя. И Ковшу оказал бы услугу, и великим стратегом прослыл. Двух зайцев одним махом.
Се Юнь остановился. За разговором они и сами не заметили, как спустились по нехоженой скалистой тропе к подножию гор. Сквозь дым и туман виднелись городки, пустые и безмолвные, – за ночь они превратились в груду развалин…
– Людей Северного Ковша я бы первыми бросил на юго-западный склон: Поцзюнь и Цзюймэнь их жизнями не дорожат. С Сорока восемью крепостями они заклятые враги, а значит, бой будет не на жизнь а насмерть. А в это время… – Се Юнь указал на неприметное поселение с юго-восточной стороны заставы: – Я бы выжидал и копил силы. Когда обе стороны выдохнутся, можно снова повести войска вверх по тому самому склону, с которого они так легко отступили прошлой ночью.
От его слов Чжоу Фэй и ученики вздрогнули: среди развалин только в одном поселении еще теплилась жизнь. Но разве не этот городок первым должен был пострадать, когда враг отступил? Вот только на улицах было подозрительно тихо… Неужели Се Юнь настолько проницателен и их предводитель действительно прячется именно здесь?
– А… Черный ястреб, – прищурившись, юноша уставился на мрачные флаги, реявшие над городком. – Я понял, кто это.
– Кто? – оживилась Фэй.
– Второй сын Цао Чжункуня, принц Дуань Северной династии – Цао Нин.
Чжоу Фэй показалось, что под умелым водительством Се Юня она наконец начала понимать все эти нечистоплотные придворные интриги, но ярость внутри все так же кипела, а рука сама тянулась к клинку. Издали городок казался спокойным, но стоило присмотреться, как вставало на свои места: люди попрятались по домам, заперев двери и окна, на пустынных улицах лишь бойцы Северных войск. Обломки вывесок лавок и постоялых дворов валялись на земле или застряли в кронах деревьев, а на каменной мостовой всюду виднелись кровавые лужи и человеческие останки.