Сорок восемь школ заставы долго держались вместе, и если бы за эти годы они не научились хоть немного доверять друг другу, то их объединению давно пришел бы конец. И потом, раз она не может полагаться на своих, то с какой стати должна верить Се Юню? Так рассуждать – любой, кто носит голову на плечах, заслуживает подозрений! Тогда не стоит ли ей усомниться и в намерениях Се Юня? Отчего он так не желает убить Северного принца Дуань?
К тому же отзовет она сейчас людей, и что тогда делать? Что она скажет шисюнам? А главам и старейшинам? А как потом смотреть в глаза местным жителям, которые помогали им и ждали спасения? И если опасения окажутся напрасными, что потом делать с угрызениями совести?
– Фэй… – тихо сказал Се Юнь.
– Одного чутья недостаточно, чтобы отступить, – покачала головой она.
Подсказки Се Юня указали ей направление, но, если бы Чжоу Фэй умела только слепо следовать за старшими и собственного мнения не имела, вряд ли ей бы позволили повести за собой сотню бойцов.
– Однажды ужаленный змеей десять лет боится веревки, – вздохнув, тихо сказал Се Юнь. – Ты уже забыла о связных в Хуажуне? О предательстве Коу Дань? Как ты еще можешь доверять своим после всего случившегося?
Но это же совсем другое дело! Чтобы не вызывать подозрений, связные тайных постов на севере почти не менялись, а потому многие из них годами жили на одном месте – их переманить на другую сторону не составило бы большого труда. А что касается школы Свистящего Ветра…
Чжоу Фэй открыла было рот, чтобы все объяснить, но Се Юнь, подняв руку, остановил ее и холодно сказал:
– Фэй, ты слышала пословицу: «Муж и жена – что с одного леса птицы: нагрянет беда, каждый к себе в гнездо устремится»? Слышала истории о том, как в голодные годы семьи менялись детьми, чтобы их съесть? Родители, дети, братья, супруги, наставники, друзья… Разве мы не зовем их близкими людьми? Но ведь близость не всегда означает, что можно открыть душу…
Чжоу Фэй застыла, невольно вспомнив прикосновение его руки, такой холодной, словно он ее только что из студеного колодца вынул. Впервые она увидела этого талантливого, но потрепанного жизнью молодого мужчину по-настоящему. Внезапно она поняла, что Се Юнь всегда был воплощением слова «одиночество» с большой буквы. Господин Бай, Вэнь Юй и другие обращались к нему почтительно, называя принцем Дуань, но он сторонился их пуще ядовитых змей. Госпожу Ничан из труппы Летящих Перьев, пожалуй, можно было назвать его старой подругой, но даже в их приятельских беседах скрывались и мудреные ловушки, и опасные намеки.
Чжоу Фэй почему-то стало грустно.
Встретившись с ней взглядом, Се Юнь в свой черед почувствовал, что сболтнул лишнего. И вообще… зря он отправился с ней в Сорок восемь крепостей – это ж надо столько раз кряду поддаться чувствам!
Но Чжоу Фэй не наивный Минчэнь. А эти места не Цзиньлин. Здесь не было ни высоких башен, ни расписных лодок, ни шэн, ни сяо, из которых лилась восхитительная музыка. Эти юноши и барышни воспитаны мечом и живут по правилу «Будь верен своему слову!».
«Не думая о себе, они спешат на помощь попавшим в беду, пусть даже от этого зависит их жизнь или смерть». А ему-то зачем выставлять напоказ свои слабости, а вместе с ними обнажать сердце, искреннее, но такое малодушное?
– Я понимаю твои опасения. Давай поищем другое решение, которое всем будет на пользу… – окончательно раскаявшись в сказанном, смягчился Се Юнь и, сделав вид, что раздумывает над другим замыслом, невозмутимо продолжил: – Покушение на толстяка Цао пока отложим. Если бы его было так просто убить, он бы не стоял во главе войска, напавшего на Шу. Отправишься за ним – угодишь в западню. Скажи ученикам, чтобы не ждали, а как можно скорее вывели людей, пока остальные освобождают пленников в храме предков. После пусть объединятся и одним рывком расчистят путь к южным воротам – оттуда мы сможем увести жителей в горы.
Новый план звучал куда разумнее, хотя полностью противоречил первоначальным намерениям Чжоу Фэй. Теперь она упускала возможность убить вражеского военачальника, но могла спасти людей – все лучше, чем возвращаться ни с чем… Так даже безопаснее.