Се Юнь мягко приземлился на каменную ограду, нащупал дыру у себя на плече и ухмыльнулся:
– Неужто легендарный «Коготь, раздевающий девиц»! Господин Поцзюнь, давно мечтал познакомиться.
На самом деле оружие называлось «Коготь, вырывающий души» – так же, как излюбленный прием Лу Яогуана.
– «Бесследный ветер», – произнес Поцзюнь и уставился на Се Юня, пропустив его болтовню мимо ушей. – И кто ты такой?
Юноша поправил одежду и с вежливостью занудного ученого ответил:
– Посыльный. Недостоин утруждать ваши драгоценные уши своим ничтожным именем.
– Посыльный? – Лу Яогуан пристально посмотрел на него. – С каких пор «Бесследным ветром» владеет каждый встречный? Мало было Чжао Юаню свести в могилу родного племянника, так он еще и кучу двойников подготовил?
Послышался топот: наконец подоспели солдаты Северного войска – долго же эти бездари ковыляли!
Бойцы с луками и самострелами окружили Се Юня. А тот только заложил руки за спину; губы его расплылись в улыбке, будто он собрался поздравлять собравшихся с Новым годом:
– Вашему покорному слуге даже до дворцовых двойников далеко! А «Бесследный ветер» легок и быстр, почему бы императору не поделиться им? Раз уж даже святой с Восточного моря не возражает, то господину Поцзюню тем более не стоит беспокоиться о чужом огороде.
От него так и веяло самоуверенностью. Лу Яогуан будто узнал наглеца и, не тратя больше слов, махнул рукой:
– Этот человек – убийца. Взять его.
В Се Юня тотчас со всех сторон начали стрелять!
Юноша резко отклонился – стрелы со свистом пронеслись мимо, а сам он скрылся за низкой оградой. Лу Яогуан закинул свой коготь, пытаясь поймать Се Юня. Но тот прижался к земле – рука его выгнулась под немыслимым углом, будто вот-вот сломается! Наглец оттолкнулся и скользнул на чи назад. Коготь с тяжестью в тысячу цзюней вонзился в землю прямо между ног беглеца.
Се Юнь кувыркнулся и вскочил, рассмеявшись:
– Ага, значит, это не «Коготь, раздевающий девиц», а «Коготь, лишающий потомства»! Господин Поцзюнь действительно оправдывает свое доброе имя. Я восхи-и…
Не умолкая, он помчался навстречу стрелкам. Первый из них, выпустив только один болт, не успел перезарядить самострел, а Се Юнь уже летел в его сторону и даже не думал останавливаться. Возможно, недавняя кровавая расправа, учиненная Фэй еще не стерлась из памяти отряда, как бы то ни было, решительность Се Юня вызвала у бойцов испуг.
– …щен! – Се Юнь взмахнул рукавами и во все горло устрашающе закричал: – Уа-а-а!
Несколько человек невольно пригнулись, а Се Юнь бесцеремонно пробежался прямо по их головам! Лу Яогуан своих людей нисколько не щадил, его «Коготь, вырывающий души» тоже не знал покоя. Дважды промахнувшись, он покалечил собственный отряд. А неуловимый «убийца» знай подливал масла в огонь криками:
– Хороший удар!
Он намеренно бросился в самую гущу войска, устроив настоящий переполох, – бойцы падали, переворачиваясь, сталкивались друг с другом. Вдруг раздался пронзительный свист, заставивший всех, включая Се Юня, вздрогнуть.
Кто-то крикнул:
– Убийца! Ловите убийцу!
Лу Яогуан в ярости осознал, что попался на уловку. А у Се Юня сердце екнуло – Чжоу Фэй все же слишком поторопилась.
А во внутреннем дворе недоумевала другая «убийца» – Чжоу Фэй. «Кого это они так усердно пытаются поймать?» – пыталась понять она.
Невесть откуда взявшийся Чжэн Да прекрасно знал и расположение охраны, и непросматриваемые участки двора. Он провел Чжоу Фэй почти до внутренних покоев – на дальнейший путь его скромных навыков уже не хватило.
Снаружи усадьба выглядела внушительно, но внутренний двор был без излишеств и напоминал больше жилище простолюдина: ни павильонов, ни лучников на крышах. Чжоу Фэй, не теряя бдительности, призадумалась: «Неужели толстяк Цао действительно прячется здесь?»
Фэй торопиться не стала и, замерев, какое-то время терпеливо осматривалась, подыскивая место для укрытия. Мимо вверх карабкалась ящерица.
И тут Чжоу Фэй осенило! Как только страж отвернулся, она, прижавшись к стене, в несколько прыжков взобралась на крышу – рядом как раз кстати росло раскидистое дерево, его свисающие ветви вряд ли смогли бы спрятать какого-нибудь здоровяка, но для хрупкой Фэй стали отличным укрытием.