Даже оказавшись в заложниках, Цао Нин не потерял достоинства и, позабыв о близости Весенних Гор, улыбнулся:
– Барышня…
Едва он открыл рот, острая боль лишила его дара речи, так и не позволив сладкими речами задурить Чжоу Фэй голову.
– Да как ты смеешь?! – мгновенно побледнев, рявкнул Лу Яогуан.
Чжоу Фэй надавила на клинок, но тут же ослабила хватку, оставив на шее принца Дуань тонкую полоску крови.
– Ваше Высочество, я знаю, что вы умны, – сухо продолжила она. – Но я всего лишь наивная дикарка, и мне не хочется состязаться с вами в хитроумии. Потому, кроме ответа на мой вопрос, вам лучше не произносить никаких других слов и не делать лишних движений.
– Если хоть волосок упадет с головы Его Высочества, то я тебя… да я вас всех в Сорока восьми крепостях в порошок сотру. Уничтожу весь твой род вплоть до девятого колена. Не веришь? – холодно спросил Поцзюнь.
– Конечно, верю, – невозмутимо ответила Чжоу Фэй. – Иначе зачем вы здесь? Разве сейчас на горе не война, а пир? А если волосок не упадет с головы принца Дуань, разве это спасет наши жизни? Сотрете нас в порошок… Какая разница, как умирать, – все равно перерождаться придется.
Лу Яогуану нечего было на это ответить.
– Раз уж я пошла в логово тигра, значит, давно все решила, – холодно сказала Чжоу Фэй. – Последний раз спрашиваю: смерть или отступление? Ваше Высочество, подумайте как следует, прежде чем ответить. Мне терять нечего.
Цао Нин смежил веки. Он осадил Сорок восемь крепостей, чтобы уничтожить разбойников, но все это время сражался с благородными мастерами и мирными жителями. И лишь сейчас, в этой девчонке, он впервые почувствовал толику настоящего разбойничьего духа.
– Отступление. Отзовите войска, – вздохнул он.
Лу Яогуан еще долго стоял, стиснув челюсти и не сводя с Чжоу Фэй глаз, затем в ярости махнул рукой.
– Благодарю, – лукаво прищурилась Чжоу Фэй. Когда она улыбалась, то все еще могла показаться невинной и легкомысленной юной барышней, но после пережитых ею долгих мучительных дней и ночей в улыбке проступала несвойственная ей прежде хищность.
– В таком случае приглашаю Ваше Высочество погостить у нас, – заставляя заложника встать, сказала она. – Брат Ян, почтенные господа, не присоединитесь ли?
Бродяги вопросительно посмотрели на Ян Цзиня.
Союз Странников вездесущ. Хотя эти люди и следовали темному пути, благодаря господину Сюаню и господину Баю они наладили связи с Южной династией и постепенно распространяли свое влияние на Север. Так уж вышло, что им действительно удалось заслать своего человека в войска Северной династии – можно сказать, вбить в сердце вражеской армии гвоздь. Вот только этот «гвоздь» попал в сучок: стал простым конюхом в свите принца Цао и доступа ни к каким важным сведениям не имел!
Когда войско отправилось в Шу, конь Цао Нина издох от «тягот пути» – никто не посмел сказать, что принц попросту раздавил его своим весом, поэтому обвинили во всем одного из младших личных стражей, отвечавшего за лошадей. Все знали, что служить конюхом у Цао Нина – верная смерть, и от такой участи обычно всеми правдами и неправдами отнекивались. Зато Чжэн Да сие теплое местечко пришлось как раз кстати.
Присоединившись к свите Цао Нина, бедняга обнаружил, что войско направляется в Сорок восемь крепостей, и сразу же передал сообщение в Цзиньлин. Однако весточка сперва попала в руки к предводителю Сюю, оказавшемуся неподалеку от Шаояна. Ян Цзинь хоть и проиграл Чжоу Фэй, но зла на нее не держал, напротив, проникся уважением к искусству меча семьи Ли и, услышав о грозящей заставе беде, счел своим долгом прийти на выручку. Но почему-то всякий раз при встрече с Чжоу Фэй его пыл заметно ослабевал. Звериное чутье подсказывало ему: Клинок Юга должен быть поистине легендарным мастером, не имеющим равных, но вот Чжоу Фэй в его глазах совсем на такого мастера не походила.
Ян Цзинь настороженно посмотрел на нее, и Фэй улыбнулась.
– Пойдем, – юноша чинно вытянул шею.
Странники окружили Чжоу Фэй и Северного принца Дуань. Лу Яогуан и остальные могли лишь осторожно следовать за ними на почтительном расстоянии, даже лучники опустили оружие, в бессилии наблюдая, как удаляется толпа оборванцев.
Только что оторвавшийся от погони Се Юнь поспешил вернуться и, увидев происходящее, расхохотался, после чего сложил руки в приветственном жесте перед взятым в плен Цао Нином:
– Второй принц, давно не виделись!
Северный принц Дуань многозначительно взглянул на него, но, вспомнив о лезвии у горла, не решился ответить. Чжоу Фэй толкнула его, и толстяк, кряхтя, поплелся вперед.