Увидев в руке Гу Тяньсюаня веер, Се Юнь, не желая отставать, тут же достал свой и с громким шелестом раскрыл его, словно собрался посостязаться, кто кого перемашет.
– Положение и правда затруднительное, – усмехнулся Южный принц Дуань. – Обеим сторонам отступать некуда. Позвольте предложить: пусть второй принц погостит на заставе, а вы, если не хотите уходить, можете спокойно подождать у подножия горы. Покуда еды просить не станете, хоть три месяца кряду оставайтесь – как раз вместе Новый год встретим.
Гу Тяньсюань чуть не подавился от услышанного.
– К тому времени, полагаю, и глава Ли вернется, – продолжил Се Юнь. – Ах да, по моим сведениям, Хо Ляньтао снова собирает на юге силы – он намерен отомстить за сожженную Шэнь Тяньшу крепость. Прознав о том, что у нас здесь творится, разве он упустит возможность присоединиться к веселью? Да и наша Великая Чжао… Ходят слухи, что Цао Чжункунь в свое время оставил Сорок восемь крепостей в покое лишь потому, что был занят войной на юге. Значит ли это, что сейчас у Северной династии появилось свободное время? Весьма дурной знак – в Цзиньлине от таких новостей наверняка потеряют сон… А еще я слышал, что дочь господина Ганьтана и племянники его жены как раз находятся в Сорока восьми крепостях, и генерал Вэнь Юй тоже не так далеко…
С каждым его словом лицо Гу Тяньсюаня становилось все мрачнее.
Се Юнь взмахнул веером еще пару раз и будто поежился от холода. Чтобы не превратиться ненароком в озябшего перепела, веер пришлось сложить.
– Соберутся герои со всего света – тогда вместе всё и обсудим. Куда лучше, чем стоять здесь без толку! – заключил юноша.
Цао Нин разочарованно вздохнул. Среди его людей не нашлось никого достаточно находчивого, чтобы достойно ответить болтуну, и Се Юнь легко загнал Гу Тяньсюаня в угол. Коу Дань, будто уловив настроение принца, неожиданно выступила вперед:
– Вы попали в руки разбойников из-за моей нерасторопности. Что прикажете, Ваше Высочество?
– Я не ошибся в расчетах, – медленно проговорил Цао Нин. – Просто когда партия вэйци уже подходила к концу, кто-то опрокинул доску, нарушив все правила. Что я могу сказать? Ничего. Похоже, мы проиграли, глава Коу.
Ма Цзили вдруг встрепенулся и заявил:
– Остальные нас пока не интересуют, но Коу Дань предала Сорок восемь крепостей, оскорбила наставников и опозорила предков! Прошу выдать ее нам!
Предательница посмотрела на него, и на лице ее медленно, подобно тому как распускаются алые маки, расцвела лукавая улыбка:
– Победителей не судят. Этот старый никчемный болван вечно важничал, с чего-то взял, будто имеет право меня поучать. Да главы-предки Башни Свистящего Ветра сочли бы меня великодушной за то, что расправилась с ним только сейчас. Так кого же я оскорбила? Кого опозорила?
Улыбка на темно-красных губах так и сочилась презрением – у Чжоу Фэй даже висок задергался, а Ма Цзили позеленел от злости и, указывая на предательницу, закричал:
– Ах ты тварь!
Он уже собрал всю ци в кончиках пальцев, готовый в любое мгновение броситься на Коу Дань.
Все внимание Чжоу Фэй было приковано к предательнице, ее вдруг сковало леденящее чувство опасности. Разум не поспевал за происходящим, а тело прекрасно помнило каждый раз, когда ему довелось побывать в шаге от смерти, и оттого рвалось уклониться или отступить. Вот только в руках у нее был Цао Нин!
Один неверный шаг – и хрупкое равновесие будет нарушено: и все из-за этого толстяка! Отпускать его было нельзя, калечить – тоже. Чжоу Фэй замешкалась. Конечно, сомневаться ей было не впервой, но никогда прежде от ее поступков не зависело так много.
Пока героиня металась в нерешительности, ладонь Ма Цзили, нацелившаяся на Коу Дань, внезапно изменила направление и обрушилась на спину Чжоу Фэй, чуть правее позвоночника! Удар оказался удивительно точным: половина тела онемела, в глазах стало темно. Она даже не почувствовала, как выронила Весенние Горы.
Цао Нин будто только этого и ждал – он мгновенно пригнулся… Нити Цяньцзи просвистели в воздухе. Двое Странников, попытавшихся схватить принца, вскрикнули – невидимое оружие отсекло каждому руку.
Ма Цзили, добившись своего, отскочил на несколько чжанов.
Тем временем Гу Тяньсюань «Прохладным дыханием ветра», точно призрак, метнулся к Цао Нину. Одним ловким движением он подхватил принца и отбросил его за спину – несколько сотен цзиней в его руках казались легкими, словно пушинка. Добившись цели, Гу Тяньсюань оскалился в зловещей улыбке, веером отразил удар Одинокого Гуся и тут же занес ладонь над замершей Чжоу Фэй, намереваясь прикончить ее на месте.