– Дядюшка Ма, – холодно выдохнула она, по-прежнему опираясь на меч. – Вы своими руками строили Сорок восемь крепостей и хранили их. Собственными глазами видели, как все мы взрослели и получали именные бирки в храме Горных Вершин. Оглянитесь: все эти юнцы – ваши ученики. Впервые они услышали тридцать три правила именно из ваших уст. Правила, которые вы изо дня в день вбивали в наши головы, – вы сами-то помните их?..
Чжоу Фэй нарочно тянула время, болтала все, что приходило на ум. Но от последних слов на душе стало горько.
Земля под ногами задрожала – Линь Хао быстро подоспел. Цао Нин тоже не медлил: приметив отряды с заставы, он взмахом руки подал своим людям знак.
– Прочь! – рявкнул Ян Цзинь.
Горячую юношескую кровь не волновало, звезда перед ним или пес вонючий, – он без промедления бросился на Цзюймэня, и Странники единодушно последовали за ним.
Чжоу Фэй слегка отстранилась от Се Юня. Тот мгновенно понял намек, многозначительно взглянул на нее, развернулся и ринулся к Цао Нину. «Бесследный ветер» господина Се не знал равных – в мгновение ока он настиг Северного принца. Гу Тяньсюань, Лу Яогуан и Коу Дань одновременно набросились на него. Юноша отступил на шаг, его купленный по дешевке веер словно обрел железную кость и медную кожу: приняв на себя удары ладони, меча и крюка, безделушка выстояла – ни царапинки не осталось. Окинув взглядом поле боя, Се Юнь мысленно вздохнул: «Что ж, веселиться – так по полной!»
Он двигался с невероятной скоростью: пронесся перед противниками, оставив в замешательстве даже Гу Тяньсюаня. Веер в его руке, описав круг, вонзился в петлю крюка Коу Дань.
«И как только он умудрился выучить элемент „Ветер“, просто наблюдая за Чжоу Фэй со стороны?» – поразилась предательница. Ей уже довелось испытать на себе этот прием, поэтому она тут же рванулась прочь.
Но кто же знал, что Се Юнь перенял лишь последовательность движений, – его приему недоставало коварства истинного «Ветра». Юноша вывернул запястье, и веер с едва слышным щелчком застрял в крюке, а мощный поток внутренней ци поразил Коу Дань в грудь! В смятении она отбросила крюк и, отступая, осыпала юношу «Туманной росой».
Веер раскрылся, приняв удар на себя: иглы безжалостно истерзали выведенную на ткани надпись:
«Путь человека недолог:
Пройдет всего век,
А печалей – на тысячу лет
И забот целый ворох».
Безделушка вмиг рассыпалась на части. Се Юнь отшвырнул обломки, взмыл ввысь, уклонившись от напавших разом Гу Тяньсюаня и Лу Яогуана, и подхватил крюк Коу Дань.
Наконец прибыл Линь Хао с подкреплением – последней сотней бойцов заставы. По его приказу ученики тотчас окружили людей Северного Ковша.
В ушах Чжоу Фэй звенела сталь, но она стояла неподвижно и одно за другим зачитывала тридцать три правила, которые некогда учила под надзором распорядителя Ма. Каждое она сопровождала вопросом «Верно?». К концу списка Ма Цзили выглядел так, словно получил тридцать три пощечины. Глаза его покраснели.
– «…Быть достойными Неба, земли и самих себя». По-вашему, вы достойны? – уставившись на предателя, спросила Чжоу Фэй. – Вы говорили, ваш отец переоценил свои силы. Что же скажет о своем отце ваш сын?
Ма Цзили вскрикнул, слезы хлынули из его глаз ручьем. Чжоу Фэй выпрямилась: казалось, она просто копила силы. Ма Цзили все понял и, развернувшись, ринулся в бой.
Коу Дань, оставшись без оружия, ненадолго отступила, сжимая в ладони горсть игл для «Туманной росы». Пока Се Юнь был занят звездами Северного Ковша, она намеревалась напасть исподтишка. Заметив приближающегося Ма Цзили, убийца не придала этому значения, пока тот не обрушил на нее наполненную ци ладонь.
Не ожидавшая измены от послушного пса, Коу Дань отпрянула, но Ма Цзили и не думал останавливаться, нанося удар за ударом.
За столько лет он так и не достиг в боевых искусствах высшей ступени: то ли из-за нехватки умений, то ли из-за слабости духа – ему всегда чего-то недоставало, оттого он и оставался в храме Горных Вершин твердить несмышленым юнцам правила. Но сейчас он словно избавился от оков, его движения обрели звериную ярость. Безоружная Коу Дань на мгновение растерялась.
Однако главой Башни Свистящего Ветра просто так не становятся.
– Ма Цзили, ты уже предал Сорок восемь крепостей! – крикнула она, отступая. – Что толку менять сторону сейчас? Неужели тебе плевать на жизни жены и ребенка?