Ма Цзили замешкался, и Коу Дань приготовилась дать отпор.
Воздух разрезал длинный меч, едва не отрубив Коу Дань руку. Та отпрыгнула и увидела Чжоу Фэй, которая только что едва стояла на ногах, но клинок в ее руках уже вновь рвался в бой! Ранение замедлило и ослабило ее удары, но выросшая среди убийц школы Свистящего Ветра Коу Дань сразу почувствовала, насколько решительнее и кровожаднее стали удары противницы.
Та будто вмиг отбросила все лишнее: изощренность, затейливость, пустое бахвальство, и в этой вынужденной простоте ее меч засиял новой грозной красотой. Каждый взмах, каждый поворот запястья нес смерть.
Сердце предательницы сжалось. Вскинув руки, она высвободила из рукавов две нити Цяньцзи – оружие, до боли знакомое Чжоу Фэй. Но стоило Коу Дань попытаться собрать в ладонях ци, грудь пронзила такая боль, будто сердце вот-вот разорвется на части! Ее движения замедлились – и Фэй не раздумывая выставила Весенние Горы перед собой, чтобы принять мягкость нитей твердостью своего клинка.
Внезапно Ма Цзили ударил Коу Дань по ногам – та вскрикнула и в ярости отвела нити назад, опутав ими его руку. Но Ма Цзили рвался напролом, будто решил погибнуть вместе с ней. Ладонь отрезало – кровь хлынула ручьем. Превозмогая боль, он направил в кончики пальцев уцелевшей руки всю оставшуюся ци и вцепился в противницу. Коу Дань выпустила свои отравленные иглы, и все они до единой вонзились в распорядителя: лицо Ма Цзили вмиг посинело, ци в ладони иссякла, но он продолжал сжимать Коу Дань мертвой хваткой.
– Ты… – гневно начала Коу Дань, но клинок Чжоу Фэй не дал ей договорить: лезвие безжалостно полоснуло тонкую шею.
Коу Дань судорожно дернулась, будто она из последних сил пыталась обернуться.
– Я не смогу спокойно жить, пока твое сердце бьется, – тихо вздохнула Чжоу Фэй.
Свет в застывших глазах Ма Цзили, неотрывно смотревших на Чжоу Фэй, постепенно тускнел, пока в конце концов полностью не погас, словно пламя, потушенное яростным ветром. Коу Дань мертва, да и остальные убийцы из Башни Свистящего Ветра вряд ли останутся в живых. Значит ли это, что его жене и ребенку больше ничто не угрожает?
Получается… все кончено?
Чжоу Фэй с тяжелым вздохом взглянула на мертвого распорядителя, не сказав ни слова, развернулась и едва не сбила с ног Линь Хао. Тот поспешно вытянул руки, чтобы удержать ее, но потерял равновесие, и они вдвоем повалились на землю.
– Я привел всех, кто способен дать отпор, – сказал старейшина. – Остальные – дети, не умеющие драться, да еще барышня У… Они ушли по заднему склону. За нас не волнуйся, мы готовы к смерти. А если попадем в лапы паршивого пса Цао, то хватит духу хотя бы перерезать себе глотки.
– А где дядюшки Чжан и Чжао? – спросила Чжоу Фэй.
– Наставник Чжан погиб, а дядюшка Чжао тяжело ранен – жив ли еще, не знаю, – покачал головой Линь Хао. – Ничего, ты ведь уже расправилась с Коу Дань, остались только звезды из Ковша и Цао Нин… Убьем одного – все не в убыток, убьем двоих – вообще хорошо. Мы же шайка горных разбойников, кого нам бояться?
Чжоу Фэй нашла его слова удивительно разумными. Переведя дух, она даже улыбнулась и без колебаний ринулась к Цао Нину. Принца плотными рядами окружали бойцы Северного Ковша. Боль от новых ранений и пронизывающий ветер близящейся зимы зимы волновали Фэй все меньше: в ее глазах остались только Весенние Горы, а сама она словно слилась с «Клинком, рассекающим лед».
Бойцы в черном сразу раскусили замысел врагов – те, без сомнения, намеревались снова схватить их военачальника – и живым щитом сомкнулись вокруг Цао Нина. Сам принц спокойно наблюдал, как один за другим гибнут его защитники, будто это были всего лишь ниточки на ткани: чем их больше, тем, конечно, лучше, но если несколько обрезать, то одежду все равно еще можно носить. Толстяк даже нашел время любезно улыбнуться Линь Хао.
Того в дрожь бросило от этой ухмылки. Он резко осознал неладное и крикнул:
– Осторожно, это может быть ловушка!
– Какая еще ловушка? – заложив руки за спину, рассмеялся Цао Нин. – Да если бы я мог сбежать, давно спустился бы к войскам. А если бы меня взяли в плен, к ним отправились бы господа Лу и Гу. Вот только мы все застряли здесь, а бойцы внизу остаются в неведении… Как думаете, что они будут делать?..
Едва он договорил, в горной долине послышались крики и мерные шаги солдат. Звук нарастал, подобно зловещей зыби на водной глади.
– Сами пойдут за мной, – тихо сказал Цао Нин. Взгляд его перескочил от Линь Хао к Се Юню, зажатому между Гу Тяньсюанем и Лу Яогуаном. – Брат Се, советую вам бежать.