Чжоу Фэй почувствовала, как кто-то стремительно приближается со спины, и без раздумий замахнулась мечом. Запястье перехватили ледяные пальцы. Знакомое прикосновение заставило ее вздрогнуть. Замах тут же потерял силу. Фэй пошатнулась, едва не упав, но Се Юнь успел ее подхватить. Никогда его руки не были такими сильными. Он крепко сжал ладонь Чжоу Фэй вместе с рукоятью Весенних Гор и описал клинком полукруг, одним махом отбросив наступающих врагов. А тем все было мало: с дикими воплями они снова принялись наступать.
– Фэй, – прошептал Се Юнь, – я могу увести тебя отсюда.
Тихие слова, пробившись сквозь звон в ушах, влили в ее обессилевшее тело немного жизни. Беспорядочно блуждавший клинок внезапно стал увереннее, и она тут же стряхнула руку Се Юня. Ее лицо перепачкалось в крови, губы стали пугающе белыми, но в глазах, готовых вот-вот сомкнуться от изнеможения, все еще светился огонек – слабый, но неугасимый. Вместе с ней ожил и ее клинок. Лезвие слегка зазвенело – и обрушилось на врагов «Разведенным морем»!
В отличие от элементов «Гора» и «Ветер», «Море» в «Клинке, рассекающем лед» давалось ей хуже всего. Но сейчас, выступая против тысячи врагов, она исполнила его в совершенстве. Ослепительные блики веером разрезали воздух. Чжоу Фэй запустила окровавленную руку за пазуху и извлекла небольшой сверток. Испачканные пальцы сжали горстку украшений: их твердые очертания проглядывали сквозь тонкий шелк, пропитавшийся кровью.
– Верни это Чучу, – сказала она, так и не ответив на предложение Се Юня. – И найди надежного человека, который поможет ей это сберечь.
Юноша смотрел на нее с расстояния в пару шагов. Фэй уже была на пределе – не мог же он просто взять и унести ее…
Се Юнь вместе со свертком сжал протянутую ладонь, резко притянул девушку к своей груди, ловко уводя из-под града стрел, и прошептал на ухо:
– В этом свертке кое-что очень ценное – ключ к «Слиянию неба и моря». Возможно, самый главный. Ты ведь наверняка поняла, что за тайну я все это время пытался разгадать?
Конечно же она поняла.
Взгляд Се Юня потемнел. Он больше не был тем несчастным господином, что сидел в темнице и собирался остаток дней провести в общении с ветром и истлевшими костями. Его взгляд был полон невыразимой тоски, а лицо превратилось в странное изваяние – наполовину угрюмое, наполовину озаренное улыбкой.
С цингуном Се Юня можно было запросто пересечь Чернильную реку, так что он легко мог сбежать даже с Чжоу Фэй на руках. Острый подбородок коснулся девичьих волос.
– Тогда что все это значит? – бесстрастно спросил юноша. – Проверяешь, не украду ли?
Она взмахнула клинком, отбросив троих прорвавшихся вперед вражеских бойцов. Уловив в словах Се Юня гневные нотки, Фэй отчего-то почувствовала необъяснимую радость, будто победила в споре. Но отвечать не стала, вложила сверток в его холодные пальцы, высвободила покрасневшую ладонь и посмотрела ему в глаза…
Человек не может бежать с поля боя, которое сам выбрал.
Я поклялась сохранить эту вещь, даже если мне придется умереть.
Потому поручаю ее жизнь тебе, а свою использую во благо, и пусть я стану лишь богомолом, что из последних сил пытается остановить колесницу.
Безупречный план.
Алые лучи заката кровавыми отблесками разлились по далеким горам, погрузившимся во тьму.
Чжоу Фэй развернулась и бросилась навстречу нескончаемому потоку врагов.
Леденящий холод пробирал Се Юня до костей, но душа его при этом нестерпимо пылала.
Лязг клинков, заполнивший горы, прервало лошадиное ржание. Тропы здесь были узкими и опасными – кто осмелится ехать верхом?
Следом раздался свист, и копье толщиной в запястье пронзило бойца Северного войска, пригвоздив несчастного к земле; древко еще какое-то время подрагивало.
Длинные волосы Линь Хао растрепались и прилипли к вискам.
– Наставница… – пробормотал он, словно завороженный.
Обернувшись, старейшина увидел отряд бойцов, яростно сокрушающих вражеские войска: они прорвали плотный строй с такой легкостью, будто он был сделан из бумаги.
– Глава! – закричал кто-то.
В тлеющий огонь будто подлили масла. Гу Тяньсюань, мгновенно позабыв обо всем, бросился к Цао Нину: