– Т-т-ты… – от такого нахальства Се Юнь опешил.
Неужели она, нахватавшись от него же, только что дала ему отпор?
Юноша еще какое-то время позаикался, но ни одна колкость на ум так и не пришла, и он расхохотался, не в силах больше сдерживаться. Мало-помалу улыбка с губ исчезла, и Се Юнь задумчиво провел пальцами по флейте:
– Если хочешь о чем-то спросить, спрашивай.
Спросить Чжоу Фэй хотела о многом.
Например, почему Цао Нин вел себя так, будто они с Се Юнем хорошо знакомы? И что за «Движущую облака длань» он упоминал? Если у Се Юня такой талант к боевым искусствам, почему раньше он только и делал, что убегал ото всех? И что это за «Слияние неба и моря», которое он ищет? Мысли крутились у Фэй в голове, но никак не могли вырваться наружу. Она понимала: Се Юнь предложил его расспросить лишь потому, что больше не мог скрывать правду, но на самом деле никаких тайн он раскрывать не хотел и, скорее всего, уже приготовил кучу небылиц, чтобы заморочить ей голову. Бесполезно выпытывать.
Немного помолчав, Фэй все же спросила:
– Будет война?
Се Юнь обрушил на нее тяжелый взгляд – казалось, он ожидал другого.
– Цао Нин не сын императрицы, – немного помедлив, ответил юноша.
Весьма уклончиво: Чжоу Фэй даже не сразу поняла, к чему это он.
– В молодости Цао Чжункунь праведностью не отличался: связался с барышней из дома удовольствий, та забеременела Цао Нином, вот он и привел ее во дворец в качестве наложницы, тем самым опозорив всю семью. Госпожа Цао – нынешняя императрица Северной династии – была крайне недовольна. Та женщина умерла при родах, Цао Нин же появился на свет болезненным, еще и с внешностью… Ну, ты сама видела. То ли это злой рок, то ли кто-то нарочно постарался, пока ребенок был в утробе, – кто знает… Но Цао Нин с детства впал в немилость: Цао Чжункунь даже не желал признавать его сыном! Однако мальчик оказался весьма одаренным, обладал исключительной памятью, совсем молодым покинул дворец и отправился на военную службу – опыта набираться. Отец не питал к нему теплых чувств, потому и отпустил: случись что с сыном, даже переживать бы не стал. Никто и не догадывался, что этот юнец, не способный овладеть боевыми искусствами, окажется столь выдающимся стратегом. Цао Нин одерживал победы одну за другой, чем и заслужил высокое положение в войсках.
Чжоу Фэй все еще пребывала в легком смятении, с трудом переваривая услышанное.
– Тогда-то отец и обратил на него внимание. Он помнил, каким путем сам пришел ко власти, потому держал армию на коротком поводке. Сына с его военными достижениями он, конечно, не боялся, зато его боялся законный наследник. Помнишь, несколько лет назад ходили слухи о тяжелой болезни Цао Чжункуня? Северный Ковш тогда как раз начал избавляться от неугодных сановников при дворе. Все решили, что это самозванец прощупывает почву – проверяет вельмож на верность, – но я подозреваю, что он и вправду был болен. Возраст берет свое – стать Сыном Неба не значит обрести бессмертие. Окажись ты на месте наследника, как бы отнеслась к братцу с такими военными успехами?
– Ты хочешь сказать… – сообразила наконец Чжоу Фэй.
– Наследник никогда не будет с ним считаться, а Цао Нин, в свою очередь, вряд ли безропотно примет власть брата. Еще и этот поход в Шу, где второй сын Цао якобы потерпел неудачу… Если между Севером и Югом начнется война, ему это окажется на руку. А вот для Великой Чжао, которая мечтает отвоевать Северные земли и вернуть себе прежнюю столицу, сейчас не лучшее время для нападения. Выгоднее дождаться смерти Цао Чжункуня и восшествия на престол нового императора. На Севере начнется смута – вот тогда и можно будет нанести удар. Разве воспользоваться слабостью – не надежнее? Господин Ганьтан привык действовать мягко, войне он предпочитает терпеливое ожидание: с терзаемым сомнениями противником справиться куда проще.
Се Юнь достал из складок одежды шелковый сверток, который Чжоу Фэй вручила ему в пылу сражения, и положил у изголовья:
– Что ж, раз у тебя больше нет вопросов, я могу вернуть это законному владельцу и со спокойной совестью удалиться. Лучше отдам сейчас, а то вдруг барышня У заявится, что ты ей тогда скажешь? – он легко подскочил, словно неподъемную ношу сбросил, всем видом показывая, что собирается уходить: – Когда-то я всего лишь спросил, как тебя зовут, а твой брат едва не убил меня на месте. Задержусь дольше – он точно заявится, чтобы вышвырнуть меня вон. Все, я пошел.
– Эй!.. – Чжоу Фэй невольно окликнула его.
Се Юнь замер, опустив ресницы. Его взгляд на мгновение стал непривычно нежным.
Ей не хотелось его отпускать – слишком много вопросов осталось. Если он все это время был превосходным мастером, почему скрывал это? И почему раскрыл секрет именно сейчас? Чтобы спасти ее? А те тихие слова, утонувшие в лязге сверкающей стали: «Я могу увести тебя отсюда…» И палец, внезапно коснувшийся щеки, тогда, в Чуньхуэй… Чжоу Фэй смотрела на Се Юня, и сердце ее сжималось от обиды. Она ведь даже не знала, как заговорить обо всем, что ее тревожило, а этот негодяй делал вид, будто и вовсе ничего этого не было!