– Что? – тихо спросил Се Юнь.
– Где ты остановился? – наконец выдавила из себя Чжоу Фэй.
– В гостевых покоях, – улыбнулся он. – И правда хорошая в этих краях земля: рождает великие таланты. Осенью и зимой у вас особенно уютно, так что я надеюсь задержаться. Поправляйся скорее – будешь показывать мне местные красоты.
Чжоу Фэй многозначительно уставилась на него.
– Что опять не так? – спросил юноша.
Она медлила с ответом, почувствовав, как болезненно застучало в висках – должно быть, от долгого сна:
– Не похоже на тебя.
– А что похоже? – рассмеялся Се Юнь. – «Поправляйся скорее – будешь моей принцессой Дуань»?
Чжоу Фэй не нашлась с ответом, а юноша, смеясь, направился к выходу, размахивая своей дрянной флейтой. На мгновение Фэй показалось, что кончики его пальцев покраснели, а сами ладони отливали болезненной синевой, будто он только что вытащил их из ледяной воды.
– Братец Се, с тобой все в порядке? – невольно сорвалось с ее губ.
Возможно, Фэй просто показалось, но Се Юнь отчего-то замер.
Она схватилась за изголовье и, пошатываясь, поднялась с кровати.
– Я еще не все спросила! Ты тогда сказал, что в этом свертке что-то очень важное – ключ к «Слиянию неба и моря». Что это значит?
– Раз уж тайное все равно стало явным пожалуй, можно тебе рассказать, – лениво бросил через плечо Се Юнь, перешагнув порог. – Там должна быть вещь с узором в виде водной зыби – это и есть знак «Слияния неба и моря».
– Какая именно вещь? – продолжала допытываться Фэй.
– Разве я смею рыться в девичьих пожитках? – возмутился Се Юнь с самым благопристойным выражением лица, будто никогда не сочинял похабных песенок. – Поищи сама.
– Но ведь это ты все пытался разузнать про «Слияние неба и моря», – не унималась Фэй.
Неужели он даже не взглянул?
Се Юнь сильно удивился случившимся в ней переменам: за эти дни Чжоу Фэй изрядно поумнела – даже намеками говорить научилась!
– И еще…
Перед глазами что-то мелькнуло: Се Юнь мгновенно приблизился и, прежде чем она успела ему помешать, прожал одну из ее жизненных точек! Чжоу Фэй едва держалась на ногах и не смогла увернуться, к тому же совсем не ожидала от Се Юня такого подвоха. Ее глаза сначала расширились от изумления, потом беспомощно сомкнулись, а тело безвольно обмякло.
Се Юнь нежно подхватил ее, бережно уложил обратно в постель и пробормотал:
– Слишком много у тебя этих «еще». Не могла пару дней потерпеть, непоседа?
Он хотел шутливо щелкнуть ее по носу, но вытянутая рука так и замерла в воздухе: пальцы предательски дрожали, местами на коже выступила испарина, готовая вот-вот превратиться в иней. Улыбка медленно погасла. Наконец он сжал посиневшие от холода пальцы, потер ладони и подул на них, словно ночной путник в зимнюю стужу. Но и это было бесполезно – дыхание тоже оказалось ледяным.
Стоял полдень, самое теплое время суток. Яркие лучи солнца, пробиваясь меж листвой и оконными переплетами, заполнили комнату, но, казалось, ни один из них не касался Се Юня.
Он пожалел, что пришел. Пальцы неспешно теребили флейту, а мысли занимал лишь один вопрос: «Зачем я здесь?» Что бы она ни спросила, он не мог сказать правду, и все же явился, сам подтолкнул к расспросам, словно делать больше было нечего.
Немного поразмыслив, Се Юнь понял, что его держало не только желание подразнить Фэй: он отчаянно хотел, чтобы она наконец сдалась и проявила к нему хоть какой-то интерес, и тогда он бы смог ненадолго поверить, что действительно кому-то нужен. Его жалкие лживые помыслы были настолько прозрачны, что он и сам их легко разгадал – что уж говорить об окружающих.
Се Юнь усмехнулся собственной слабости и вышел из залитой теплом комнаты. Думал, уйдет с легкостью в сердце, но каждый шаг давался с трудом – будто что-то тянуло его обратно, искушая обернуться в последний раз.
И он не выдержал: лицо Чжоу Фэй оставалось безмятежным, в объятиях она, словно бесценное сокровище, сжимала тот самый клинок, что связывал три поколения. Рядом со своим смертоносным оружием Фэй казалась удивительно беззащитной.
Глаза Се Юня дрогнули – он будто обжегся увиденным.
Это она вытащила его из узилища, втянула в бесконечную череду неприятностей, заставила смеяться, злиться, терять дар речи…