– Ты знаешь, что он оставшийся в живых сын покойного наследного принца Идэ?
Глава Ли все еще таила на него обиду за прошлые выходки, кроме того, Вэнь Юй, разыскивая принца Дуань, перевернул вверх дном всю гору, так что не было смысла скрывать, кто он такой.
– Знаю. Он принц Дуань, постоянно сбегает из дома, приклеивает себе усики и под именем Цянь Суйю зарабатывает на жизнь продажей пьес, – Чжоу Фэй разом выдала всю подноготную Се Юня, затем, искоса наблюдая за лицом матери, осторожно добавила: – Хотя… э-э… в прошлый раз он действительно заслуживал порки за вторжение на Чернильную реку, но тогда он был просто посыльным, а в этот раз именно он…
Чжоу Фэй проглотила конец фразы: в сердце матери боролись противоречивые чувства, и лицо ее будто стало еще суровее.
Едва очнувшись, дочь вместо того, чтобы рассказать как положено обо всех бедах, что стряслись с нею в пути, первым делом распереживалась о каком-то чужаке! Раньше Ли Цзиньжун думала, что будет настоящим чудом, если эта строптивица с острым языком и ослиным упрямством, способная нагрубить собственной матери, вообще сможет выйти замуж, не нажив при этом кучу врагов. Но теперь она вдруг осознала, что значит «взрослую дочь дома не держи», и не знала, радоваться ей или огорчаться.
– Он ушел, – холодно сказала Ли Цзиньжун. – Вэнь Юй тоже его искал. Даже дозорные его не видели – вероятно, ускользнул через Чернильную реку.
– Что?! – вскрикнула Чжоу Фэй.
– Чего ты орешь? – отругала ее Ли Цзиньжун, вскочила и начала расхаживать по комнате, потирая переносицу. – Сын покойного наследного принца… Ты хоть понимаешь, что это значит?
Чжоу Фэй нечего было сказать.
– Когда Великая Чжао отступала на юг, для сплочения народа придумали девиз о преемственности, – продолжила Ли Цзиньжун. – «Законное наследие рода Чжао» – эти четыре слова легли в основу правления нового императора. Но если говорить о законности, то линия наследного принца Идэ имеет куда больше прав на престол, чем нынешний двор. Именно поэтому император Чжао Юань до сих пор не решается открыто объявить наследником родного сына.
Закончив, она метнула в дочь строгий взгляд, а Чжоу Фэй лишь бестолково вращала глазами – наверняка опять думала о чем-то своем и не слушала.
– Чжоу Фэй! – вена на виске у Ли Цзиньжун едва не выпрыгнула наружу.
– Я знаю, – поспешно сказала Чжоу Фэй с лицом образцовой дочери. – Этот человек спас мне жизнь, а я даже не поблагодарила его.
Ли Цзиньжун еще только предстояло принять все невероятные изменения, произошедшие в Фэй за время ее отсутствия: девчонка больше не дерзила и не упрямилась – вот уж и правда чудо.
Глава Ли уже приготовилась отчитывать ее, но вдруг поняла, что за послушанием Чжоу Фэй скрывается усталость. Держалась она с трудом, но виду не показывала. Мать поняла: ее девочка выросла. Взгляд невольно смягчился, в глазах читались удовлетворение и легкая растерянность:
– Ладно, отдыхай. Через пару дней, когда немного окрепнешь, расскажешь мне обо всем подробнее.
Чжоу Фэй, как подобает хорошей дочери, поднялась, прощаясь с матерью.
«И правда повзрослела», – подумала Ли Цзиньжун, похлопала Фэй по здоровому плечу и быстро вышла – ее все еще ждал ворох неотложных дел.
«Повзрослевшая» Чжоу Фэй проводила мать взглядом и, убедившись, что та действительно ушла, соскочила с постели, схватила Весенние Горы и, на миг задумавшись, сунула за пазуху сверток с украшениями У Чучу.
Вихрем Фэй перемахнула через ограду на заднем дворе – только силы не рассчитала, приземлилась неудачно и едва не подвернула лодыжку. Скривившись от боли, она тайком помчалась в сторону гостевых покоев Сорока восьми крепостей.
У Чучу, погруженная в тяжелые думы о своей новой жизни в Шу, сидела во дворе и, заметив мелькнувшую тень, вскрикнула.
– Это я, – поспешно прошептала Чжоу Фэй.
– Ты меня напугала!.. – схватилась за сердце У Чучу. – Как твои раны? Я сегодня приходила проведать тебя, но…
Чжоу Фэй не ответила, вручила ей злополучный сверток и одним махом запрыгнула на на стену, высматривая что-то вдалеке.
– Что ты делаешь?.. – спросила У Чучу.
– Ищу кое-кого, – рассеянно ответила Чжоу Фэй, осматривая притаившийся на склоне ряд бамбуковых домиков с небольшими дворами. – Это все гостевые покои?
У Чучу так и застыла, задрав голову, даже ответить ничего не успела.
Во двор снова ворвались с криком:
– Кто здесь?!
После всего случившегося Ли Янь внезапно загорелась боевыми искусствами и долго приставала к брату с просьбами показать ей несколько упражнений. Ли Шэн сперва добросовестно начал учить сестру, но вскоре осознал, что из гнилого дерева хорошей вещи не вырежешь, и ушел, взмахнув рукавами. Оскорбленная столь презрительным отношением Ли Янь уже начала бранить родного брата почем зря, но вдруг услышала за спиной чей-то смех. Обернувшись, она увидела перед собой угольную глыбу – Ян Цзиня. Старые обиды вспыхнули с новой силой, и Ли Янь, позабыв о всякой осторожности, вызвала его на бой. Но и ему оказалось лень с ней возиться – юноша развернулся и ушел прочь, а приставучая Ли Янь неустанно преследовала его до самых гостевых покоев, где они услышали испуганный крик У Чучу и тут же бросились на помощь.