Ян Цзинь, в отличие от Ли Янь, никак не мог себе позволить ворваться в женские комнаты, поэтому остался у ворот, грозно сжимая в ладонях рукоять Одинокого Гуся, – на случай опасности.
Подняв голову, он неожиданно встретился взглядом с Чжоу Фэй.
– Фэй, тебе мало своих стен, решила по чужим полазать? – удивленно воскликнула Ли Янь, узнав в темном силуэте сестру.
Но та промолчала, ведь при виде Ян Цзиня в ее голове родилась новая безумная затея.
Продолжение следует…
Эпилог
Сирота
Не успев разобраться в своем кровавом прошлом, он получил в наследство новую вражду, будто судьба нарочно подкидывала на его долю испытания. Однако спасителем народа, каким его мечтали видеть, он так и не стал.
Мир вокруг становился все беспокойнее. Война уничтожила Хэнъян, оставив после себя одни развалины. Людям приходилось бежать все дальше на юг, к Шаояну, туда, где протекала река Сянцзян и сохранялось еще некое подобие мира.
И пусть в Шаояне тоже было пустынно и безрадостно, здесь хотя бы не проходили бои, и люди могли дышать спокойнее. Но, конечно, от страха войны все равно не убежишь.
Госпожа Ничан по-настоящему обратила внимание на Чжоу Фэй, когда та, едва выбравшись из подземелий горы Хэншань, смогла одолеть назойливого Ян Цзиня. В этой совсем еще не оперившейся девчонке, пропитавшейся гарью сражений, женщина почувствовала нечто неуловимо родное. Несмотря на неопытность и некоторую наивность, дух Чжоу Фэй был непоколебим: он-то и напомнил госпоже Ничан о старых друзьях, оставшихся лишь в воспоминаниях двадцатилетней давности.
– Я была очень близка с твоим дедом, – сказала госпожа Ничан. – В твои годы мы вместе с ним и остальными друзьями скитались по свету.
Лицо Чжоу Фэй оставалось невозмутимым, но в глазах угадывалось детское любопытство – ей хотелось услышать больше историй о почившем дедушке.
– Вот, например Чжэн Лошэн, с которым ты недавно столкнулась, – у нас с ним старые счеты! Когда-то он самую настоящую заставу Яньвана устроил в Абрикосовой роще: внаглую требовал плату со всех проходящих мимо путников. Старина Хо тогда одним ударом разбросал его шайку, а сам Повелитель Цинлуна, поняв, что ему не победить, даже носа не показал и сбежал, как крыса, – вздохнула госпожа Ничан. – Подлецы всегда выживают. Но это еще цветочки – по-настоящему страшно было в логове разбойников…
Дырявая вывеска убогой гостиницы едва держалась, раскачиваясь на ветру. Старик – хозяин и слуга в одном лице – неспешно наливал в потрескавшиеся чашки воду из помятого медного чайника. Заметив очаровательную Ваньэр, он не удержался от предостережения.
– Барышня, впереди – перевал Убитых Тигров. Послушайте старика, не ходите туда.
– Неужели там и правда водятся тигры? – рассмеялась Ваньэр, не восприняв его слова всерьез. – Отлично! Поймаю одного, сниму с него шкуру, вытяну жилы, а кости пущу на тигровое вино!
– Эх, глупышка… – покачал головой старик. – Откуда там взяться тиграм? Даже если бы они сюда пришли, не выжили бы в том ущелье. Ты отопри окно и взгляни во-о-он на те горы – они же кишмя кишат разбойниками! Эти подлецы грабят, убивают и уничтожают все на своем пути – ничего не чураются. Кто мог, уже давно бежал: остались только старики да калеки, и те вынуждены платить негодяям дань, иначе – несдобровать.
– Власти не вмешиваются? – нахмурился Хо Чанфэн.
– Они пытались. Присылали войска. Но стоило тем появиться – разбойники тут же скрылись где-то в горах Гуаньвая – сами Небеса не смогли бы их отыскать! А как солдаты ушли, они сразу вернулись, только злее стали пуще прежнего. Поговаривали, эти нелюди отрубили главе уезда голову и повесили ее на городской стене – на целых три дня! Новый же не смеет им перечить, заискивает и во всем потакает. Ходит к ним в гости, а они – к нему, как свои. Теперь и не разберешь, где власти, а где разбойники – все смешалось. Эх! Вода закипела, сейчас, господа, приготовлю вам по миске лапши перекусить.