Ваньэр была сообразительной барышней и умело пользовалась своей миловидной внешностью.
– Тетушка, я в ваших краях проездом, никак не могу найти место для ночлега, – посетовала она. – Прошу прощения за свою дерзость, но можно ли мне переночевать у вас? Эм… Не волнуйтесь, у меня нет никаких дурных замыслов.
Женщина прожила достаточно, чтобы сразу понять, что перед ней переодетая девушка. Увидев ее милое личико и расшитый мешочек в руках, она смягчилась, затем нерешительно отступила и прошептала:
– Заходи.
Но не успела Ваньэр обрадоваться, как старушка взглянула на ее лошадь и неуверенно добавила:
– Дитя, а вот лошадь… придется тебе где-то оставить.
Ваньэр удивилась, решив, что хозяйка не любит животных. Но в таком небольшом городке можно было обойтись и без лошади, поэтому она спокойно ответила:
– Ничего страшного.
Барышня что-то шепнула коню на ухо, легонько хлопнула его по спине и сказала:
– Жди меня за городом.
Конь, будто и правда понял ее, ласково слизнул с руки горсть черных бобов и спокойно ускакал прочь. Пожилая хозяйка с любопытством проводила его взглядом, цокнула от удивления и, пропуская Ваньэр в дом, пробормотала:
– Не подумай плохого, но дом маленький, двор ветхий, а стены вокруг низкие. Такого благородного скакуна, как у вас, просто не спрятать.
– А зачем прятать? – изумленно спросила Ваньэр.
Лицо старухи переменилось, она покачала головой, но ничего не объяснила.
Пища в деревенском доме была скудной, но Ваньэр хоть и была избалованной, с детства странствовала с труппой по миру и не придавала еде особого значения.
Как только стемнело, старуха тщательно заперла ворота, провела гостью в боковую комнату и строго предупредила:
– Дитя, что бы ты ни услышала ночью, ни в коем случае не выглядывай в окно и не выходи во двор. Запомнила?
– Тетушка, а почему? – спросила Ваньэр. – Неужели по ночам здесь нечисть бродит?
Старуха не успела ответить: вдалеке раздался хриплый низкий звук рога, словно какое-то чудище пробудилось от спячки, а следом послышался беспорядочный топот копыт. Хозяйка побледнела от страха, захлопнула дверь, дрожащими руками задвинула два засова и отчаянно замахала Ваньэр, чтобы та сидела тихо.
Любопытная барышня подошла к окну и, приподняв уголок потрепанной оконной бумаги, выглянула наружу. Стена вокруг хижины действительно была низкой – одно название, что ограда: все происходящее на улице хорошо просматривалось.
С окраин мчались всадники: молодые крепкие мужчины, вооруженные до зубов. Только что на улицах еще теплилась жизнь, но теперь городок словно вымер.
Незваные гости явно были искусными бойцами. Впереди ехал человек на гнедом коне, за ним колыхалось большое черное знамя с красными иероглифами «Перевал Убитых Тигров». На уздечке болтались два человеческих черепа – судя по размеру, детские. Толпа вихрем промчалась мимо и устремилась к постоялому двору.
Ваньэр хотела подойти ближе, чтобы разглядеть, но старуха схватила ее за руку и прошептала:
– Не смей! Это разбойники с перевала Убитых Тигров. Лишают жизни, даже глазом не моргнув!
– Какие наглецы! Еще не стемнело, а они уже в открытую бесчинствуют на улицах… Что они задумали? – спросила Ваньэр.
Тем временем на постоялом дворе начался переполох: воздух заполнился ржанием лошадей и истошными криками путников, к небу взметнулось пламя. Вскоре послышался лязг оружия – вероятно, постояльцы пытались сражаться за свою жизнь. Со стороны захудалой гостиницы потянуло гарью, кровью и смертью.
На старухе лица не было. Крепко держа руку Ваньэр, она прошептала:
– В наших приграничных краях чужакам не место. У разбойников всюду глаза и уши. Бедного торговца они, может, и пропустят, но если сюда забредет какой-нибудь несведущий путник, будь то богатый господин или прекрасная барышня, – живым не уйдет. Дитя, послушай меня: с самого утра, пока еще будет темно, уезжай. Обогни перевал стороной и ни в коем случае не попадайся им на глаза!
Ваньэр нахмурилась. Она хорошо помнила крепких лошадей у постоялого двора и опытную наемную охрану, которой явно не привыкать к опасностям. Казалось бы, обычная шайка горных разбойников должна была оказаться им по плечу. Но от их воплей на душе стало тревожно: возможно, на этот раз она действительно переоценила свои силы.
Крики стихли лишь под утро. Город так и оставался безжизненным – никто и не думал высунуть нос из любопытства. Старуха, устав бояться, так и уснула, даже не раздевшись, но у Ваньэр сна не было ни в одном глазу. Прислушавшись к тишине, она приоткрыла дверь и выскользнула наружу.