Цингун ее был невесомым и грациозным, как у всех барышень из труппы Летящих Перьев. Тенью мелькнув по вымершим переулкам, Ваньэр помчалась в сторону полуразрушенной гостиницы. Едва приблизившись, она застыла от ужаса: у входа темнели кровавые пятна, все повозки и лошади исчезли – осталось лишь изорванное, пронзенное клинком знамя с надписью «Охранным дом Центральной равнины».
Посредственные охранные дома не осмелились бы взять такое громкое название: в неспокойном мире боевых искусств оно могло навлечь беду. Ваньэр, хоть и была в этих краях впервые, знала: эти охранники гордо носили звание лучших среди тех, кто вел дела «по-белому». Целых три поколения сильнейших бойцов рисковали жизнями ради доброго имени. Они брались за сопровождение таких грузов и ходили такими дорогами, которых все прочие охранные дома избегали не раздумывая. Неужели даже столь выдающиеся мастера пали от рук шайки разбойников?
Переступив порог, Ваньэр остолбенела. Вчерашний шумный зал был перевернут вверх дном. Не успевшая высохнуть за ночь кровь липла к подошвам – словно сливовый сок кто-то разлил. Всюду вповалку лежали мертвые тела и виднелись отрубленные конечности. В середине зала сидел седовласый старик без рук, грудь его трижды пронзили клинком. Широко раскрытые глаза так и застыли, яростно уставившись на вход. Наткнувшись на его безжизненный взгляд, Ваньэр отпрянула, угодив ногой в лужу крови. Сердце бешено колотилось, но, набравшись смелости, она подошла ближе. Чем больше она смотрела, тем страшнее казалась картина: виски старика неестественно вздулись – верный признак мастера незримой силы. Руки ему отрубили быстрыми и мощными ударами – словно не кости резали, а тофу. Откуда только взялась такая чудовищная мощь?
Леденящий холод пробежал по спине, когда Ваньэр вдруг поняла: останься она на постоялом дворе, скорее всего, лежала бы среди этих тел!
Откуда-то донесся едва различимый шорох. Барышня из труппы Летящих Перьев, чей слух был обострен музыкой и танцами, замерла. Пальцы крепче сжали рукоять короткого меча, и она медленно двинулась вглубь – звук доносился из поленницы.
– Кто здесь? – осторожно произнесла Ваньэр.
Никто не ответил. Она осторожно убрала лежащие сверху поленья – из-под них выкатился человек: высокий, больше восьми чи ростом, мужчина, израненный с ног до головы. Изуродованное тело обмякло, но глаза его были широко распахнуты – он еще дышал!
Единственное, что осталось нетронутым, – правая рука, крепко прижимавшая к груди младенца. Его крошечное личико было таким бледным, словно ребенок уже не дышал. Ваньэр ахнула, бросилась к мужчине и коснулась его окровавленного плеча.
– Дядюшка, дядюшка… – тихо позвала она.
Ладонью Ваньэр почувствовала ответный толчок ци.
«Это же „Длань круговорота бытия“ главы „Охранного дома Центральной равнины“ Чан Хуаня, – удивилась про себя Ваньэр. – Столь редкого искусства достаточно, чтобы отразить любое нападение и ответить обидчику сполна».
Неужели он лично был в сопровождении? И как разбойникам удалось его одолеть? Неужели эти осевшие в ущелье налетчики могущественнее даже демонов с горы Живых и Мертвых?
Казалось, ее легкое прикосновение пробудило незнакомца. Будучи в шаге от смерти, он оставался в сознании: в глазах его вспыхнул огонек, и мужчина уставился на Ваньэр взглядом, полным жгучей ненависти.
– Я в этих краях проездом, – испугавшись не на шутку, поспешно пробормотала она. – Я… я не из плохих.
В горле у истекающего кровью незнакомца заклокотало, но он так и не смог выговорить ни слова. Собрав последние силы, он сжал зубы, приподнялся и всунул в руки Ваньэр бездыханного младенца. Барышня с ужасом ощутила в руках вес маленького безжизненного тельца. Но, прежде чем она успела опомниться, незнакомец коснулся пальцами спины ребенка и быстро прожал несколько жизненных точек.
Ваньэр почувствовала слабый ток внутренней ци, и в следующее мгновение глаза ее от изумления распахнулись: малыш вздрогнул, будто ожил. Ротик ребенка приоткрылся, но он не смог даже заплакать: лишь издал тихий, жалобный стон – и его крохотная головка обессиленно склонилась набок.
– «Длань круговорота бытия»… Вы… вы глава Чан?
Искусство главы Чана не только с легкостью отражало атаки – с каждым ударом противника оно становилась сильнее. Но была и еще одна удивительная особенность: перед смертью мастер мог вдохнуть накопленную за все годы мощь в преемника. Именно поэтому его охранный дом поколениями оставался непобедим.
Чан Хуань не ответил. Пальцы, прижатые к спине младенца, тряслись, кожа быстро серела. Он судорожно дернулся – ладонь опустилась, взгляд помутнел.